* В начале 20го века Тель-Авив назывался…  Тель-Абиб!!! Так его называли русскоговорящие евреи, составлявшие тогда большую часть его жителей.
* Тель-авивский район Абу-Кабир вопреки существующему мнению находится не к югу от одноименной тюрьмы, а к северу! А центральной улицей этого района была улица…Абу-Кабир, которая теперь называется Кибуц Галует.
* Улица Кинг-Джордж меняла свое название, пожалуй, чаще, чем любая другая в Тель-Авиве. Ее первое назвние было… "Одесская". Так ее назвали выходцы из этого славного города, ставшие первыми жителями на этой улице. Потом ее назвали "рехов ха-мисхари" (Торговая улица), потому, что там были первые торговые ряды города. Но это название не ужилось и после смерти Рупина, была просьба горожан назвать ее его именем, в память того, что именно благодаря Рупину она и возникла. Но в конце концов ее назвали Кармель. Но и на этом приключения с названиями не закончились. Улицу переименовали в честь английского короля Георга (5-го). Но горожанам надоело каждый раз запоминать свой новый адрес и они настояли на том, что старая часть осталась со старым названием — улица Кармель.
 

Дождь захватил вечерний город.

Серые тучи, как полчища незванных солдат, надвигались со всех сторон.

Гроза стреляла покруче артобстрела.

Ветер хлестал по стеклам домов падающими струями, словно плеткой.

Ветер наказывал город за излишнюю праздность.

Морские волны набрасывались на город с тыла, рвались в небо, навстречу дождю и ветру.

Волны хотели соединиться с дождем, как соединяются части армии, окружившие врага.

А город войны не хотел и подставлял навстречу дождю распростертые улицы.

Город умнее и опытнее, город видел уже тысячи таких дождей.

Город был хитрее, он претворялся, наивно хлопая глазницами рекламных огней.

Город отдавался дождю, чтобы тот сделал всю грязную работу.

Чтобы умыл улицы и крыши, смыл пыль хамсинов с грязных автомобилей.

Чтобы вылизал камни, а может, даже, и отодрал прилипшую намертво жевательную резинку.

Еще одна война стихии и города, и эта тоже закончится победой города.

Невозможно победить город, у которого есть душа.

(далее…)

Пожалуй, действительно, пророк Илья — самая загадочная  и необычная фигура в Библии, да и в Коране. Под именем "наби Эльяс " он неоднократно упоминается в священых книгах ислама. Хотя, по некоторым версиям считается, что Коран, ссылаясь на Библию (а Коран намного моложе Библии), говорит, что библейский Илья — это Мухаммад. Но я думаю, что это уже современные вариации, предназначенные тем, кто не читал ни Коран, ни Библию. Ведь если библейский Илья — это Мухаммад, то значит никак не возможны встречи этих двух персонажей, а Коран, тем не менее, рассказывает о таких встречах.

(далее…)

        Мухрака…. для многих это фамилия персонажа, ставшего классическим, из одной сценок троицы "Ха-гашахим". А на самом деле "Мухрака" (что в переводе с арабского означает "Гора огня" — одно из самых примечательных и красивейших мест Израиля. Итак — в путь!!
               Неважно, по какой дороге мы едем, ориентир — перекресток Фурадис, возле Зихрон-Якова. Поворачиваем в сторону Йoкнеама и не доезжая до оного пару километров, сворачиваем на Далият-Ал-Кармель — следим за указателями. Поворот будет вправо и подъем на мост (налево). Далее — поднимаемся на гору Кармель вдоль одноименного парка. Немного пропетляв на подъеме, въезжаем в арабскую деревню. Место проверенное, спокойное, можно ехать без опасений. Проехав круг (метров 300-400 от въезда) следим за указателями — с левой стороны дороги будет указатель направо (арабская деревня), указывающий на Мухраку, монастырь кармелитов.      Подымаемся в гору еще пару километров и подъезжаем к небольшому монастырю. Сам по себе он ничем не привлечет взгляд, но стоит подняться на крышу. С высоты почти 500 метров (492) в хорошую погоду видно Нацерет, Ливан, Иерусалим, Тель-Авив. Фантастический по красоте вид, я даже не буду рассказывать — это нужно видеть.

 

(далее…)

Отвечая на вопросы, хочу сообщить, что новый цикл прогулок по Тель-Авиву начнется в конце февраля 2008-го года. В него войдут как и все старые маршруты, так и новые, впервые появившиеся в уходящем году. Кроме того, я надеюсь предложить вашему вниманию и совсем новые маршруты — в моих планах Флорентин.           Параллельно, я продолжаю работать и над новым циклом радиопередач, посвященных истории Тель-Авива, который как и прежний, выйдет на «Первом Радио» 89.1 FM.    Я с удовольствием выслушаю ваши замечания и предложения, связанные как с моими экскурсиями, так и с радиопередачами.                                                                                          ПС: Большое спасибо всем за поздравления и с наступающим Новым Годом! 

Старое тель-авивское кладбище на улице Трумпельдор — пожалуй, самое загадочное и странное место в городе. Вчерашняя моя экскурсия туда с группой самых смелых еще раз это подтвердила. Нет нет, никто из могил не вставал, и мы никого не побеспокоили. Но когда все вышли за ворота кладбища, осталось какое-то чувство недосказанности.. которое меня не оставляло до самого вечера. И лишь вечером я поставил для себя точку, решив включить в свою будущую книгу рассказ и об этом интересном месте. И, заодоно, решил, что этак экскурсия будет повторяться. 
Еще раз приношу извинения тем, кто был на первой, эксперементальной, если что-то было не так…  «Не стреляйте в пианиста — он играет, как умеет!» Последующие будут лучше и интереснее, обещаю.

… на Дизенгоф надо слушать. Наблюдать, смотреть, и обязательно слушать. Это особая улица, особый мир. Здесь совершенно другой Тель-Авив.
Пятница, утро. Я сижу в обычном кафе, рядом с театром «Лисин» и вслушиваюсь в город. Здесь, на Дизенгоф, время остановилось.
Два старика, сидящие за соседним столиком, беседуют о итальянских бомбах, вспоминают пожар в здании «ЦИМ» в 1966-м, так, как будто это было только вчера и там все еще дымятся остатки строений. Тут же, строя карту из пакетиков сахара, один из них рассказывает второму, что «между Иегуда Халеви и Дизенгоф» в третьем доме справа в подвале он нашел свой первый велосипед и катал на нем свою первую девушку, как «две капли воды» похожую на легендарную тель-авивскую красавицу Лидию Роках. Глотнув кофе, они переключаются с романтики на войну, и тут уже второй старик – «герой романа». Он рассказывает о том, как в 14 лет сел за руль грузовика, возившего хлеб из Яффо в Иерусалим во время войны за освобождение. Ниточки воспоминаний медленно плетутся одна за одной… кофе давно остыл, но они пришли сюда не ради кофе. Здесь для них все еще 49-й год. Здесь они молоды, курчавы и черноволосы, не дрожат руки, не щурятся глаза и девушки еще обращают на них внимание.
Молодой человек за столиком напротив давно отложил в сторону газету с экономическими новостями. И ему, как мне, интересно послушать, окунуться в ту атмосферу, когда с неба падали итальянские бомбы, и ревели не автобусы, а египетские самолеты.
А старики, словно заметив, что их слушают, говорят еще громче. Это нам, молодым, это в диковинку, и они уже сотни раз слышали друг от друга эти рассказы. Перейдя на минуту на идиш, они «снижают громкость», уверенные, что их никто не понимает, обменявшись вопросами о здоровье жен, они снова переходят на громкий иврит.
— Да, раньше барабуния была больше и вкуснее!
— Я помню. Бабушка Влацека жарила их прямо на улице на примусе. (Слово «примус» звучит по-русски, так тепло и знакомо, что я неожиданно чувствую себя причастным к барабунии, бабушке Влацека и те далекие годы стоновятся еще ближе)
— Смотри, смотри, у этой «мейдале» (девочки) брюки сейчас совсем упадут.
— Ха, не упадут, ты посмотри какие у нее «пульки» (бедра). Там и остановятся, — довольные своей шуткой, они долго смеются, кашляют, снова пьют остывший кофе, провожая взглядом крутобедрую брюнетку.
Возникает пауза, в глазах стариков появляется налет грусти и я прекрасно понимаю, о чем они сейчас думают. Вспоминается известное стихотворение Эдуарда Асадова «В землянке»
Приходит официантка и привычным движением меняет пепельницу на моем столе – старики, видя это, смеются. В отличии от официантки они видят, что я курю трубку и снова переходят на идиш. Понимая их через слово, я все-таки догадываюсь, что теперь речь идет обо мне – компьютер и на идише называется компьютером. Несколько фраз о том, что же я делаю с компьютером в кафе, и снова пауза, и потом снова воспоминания. Поговорив немного о том, что и армия теперь не такая, как раньше, и молодежь не такая…. и все теперь быстрее, машины, дела, отношения и даже интернет.
Я знаком подзываю официантку, не желая мешать этим воспоминаниям, расчитываюсь и выхожу на шумную Дизенгоф. У меня есть еще полчаса, погулять, понаблюдать, «леиздангеф», как говорят те, кто проводит свою жизнь на этой улице, самой тель-авивской улице Тель-Авива.

           День второй. Хоть и хотелось поспать, но цель оправдывает все. Судя по карте, до Ватикана предстоял долгий путь – на противоположную сторону Рима. На метро я доехал до станции Ottaviano. А там уже просто спустился по одноименной улице до самого Ватикана. И хотя до открытия музеев оставалось еще полчаса, я уткнулся в хвост длиннейшей очереди.
(далее…)