Часть 1
Я люблю пароходы. Кто-то любит скрипучие деревянные парусники с красивыми названиями – бригантина, каравелла… Кому-то нравятся современные яхты, с мощными моторами и парковками для вертолетов. А мне нравятся пароходы. Белые, большие, с огромными трубами и рядами круглых иллюминаторов, кричащие басом и джазом. И изучая историю некоторых пароходов, словно разматывая клубок, я очень часто открываю новые страницы в жизни уже известных мне людей. Так что пароходы не только перевозят людей и грузы – они «перевозят» память и историю. И один такой клубок, который мне отчасти удалось распутать, одна такая история, кажется мне настолько интересной, что я хочу поделиться ею с вами, мои читатели.
Началось все с романа Некода Зингера «Черновики Иерусалима». Читая роман, я обратил внимание на такие строки:
«Теодор Нетте», пароход и человек, с тремястами последними сионистами Советской России на борту, миновав Стамбул и Лимасол, достиг берегов подмандатной Британской Палестины и встал на якорь в Яффском порту на восходе солнца 9 августа 1935 года. Изумленные пассажиры спускались на берег на закорках арабских грузчиков под томные завывания муэдзинов, лившиеся из липкого изжелта-серого поднебесья. …Нищий наследник древнего рода пешком добрался до Тель-Авива, немного побродил по его парны?м улицам, поглазел на афиши Александра Вертинского, коими было увешано полукруглое здание кинематографа «Муграби», испил стакан мутной карамельной воды «газоз», полученной им в киоске у печального немецкого профессора с седыми моржовыми усами а-ля Фридрих Ницше, и понял, что больше на Холме Весны ему делать нечего».
Я живу в Тель-Авиве! 