Метка: любовь

Вместо эпиграфа – два эпиграфа.
1. «Люблю волчок, забаву детства!
Его вращенья чародейство» Валерий Сауткин, группа «Альфа» (рок-группа)
2.«Люблю повеселиться, особенно пожрать,
 двумя-тремя батонами в зубах поковырять!» поговорка

Часть первая – технократия!

Я не случайно начал свой рассказ этим двойным эпиграфом.  Так уж устроен человек – хлеба и зрелищ! Поэтому, рассказывая историю Тель-Авива, я очень часто «показываю» именно эти два аспекта жизни горожан «города без перерыва». И сегодня речь пойдет о…   каюсь, грешен!  Я люблю вкусную шуарму и очень люблю хороший кофе.  И если о кофе и тель-авивских кафе я рассказывал не раз (хотя о кофе сколько не говори – много не будет), то в этот раз я хотел рассказать о верхе кулинарного изыска Востока – о шуарме.
Одна из первых шуарм (шуарменная?) в Тель-Авиве появилась в середине тридцатых годов. Находилась она на улице Бен-Иегуда, угол улицы Идельсон – там сейчас небольшое кафе, которое называется «Маркафе» — хозяина звали Марко. (далее…)

В начале декабря 1980-го года я как раз закончил учебку(1).  И в качестве выпускных экзаменов нас послали на какие-то учения в какую-то Тмутаракань, где-то в Карелии.  Все что я помню из природы — болота и комары размером с голубей.
В один из вечеров я по какому-то делу зашел в командирский кунг(2). Зашел — слишком…  интеллигентно сказано. Я в него влетел, потому, что на улице стаи комаров выбирали ужин. И, войдя и закрыв за собой дверь, я слегка ошалел — из громкоговорителя радиостанции, сковзь шумы и свисты пели "Битлз". (далее…)

За свою "израильскую" трудовую деятельность, мне пришлось сменить несколько фирм. В одной из них работал очень странный бухгалтер. Был он человеком очень тихим, скромным и неразговорчивым. Возраст? Он всегда выглядел как-то неопределенно. Настолько неопределенно, что ему с одинаковым успехом можно было дать и 30 и 50. На редких собраниях нашей фирмы он тихо садился в угол и что-то писал.
Никто не знал — есть ли у него семья, у него не было друзей, он даже обедал всегда сам. Никогда не ходил ни на какие корпоративы и тд. Но, при всех этих странностях, он прекрасным специалистом в своем деле и начальство закрывало глаза на его маленькие странности.
В один из дней он неожиданно не вышел на работу. Это было очень неожиданно, потому, что никто не помнил, чтобы он болел.
На третий день выяснилось, что он умер. Тихо умер в своей холостяцкой квартире. Просто умер…
Через месяц фирма наняла нового бухгалтера. Им оказалась милая женщина средних лет. Разбирая оставшиеся от предшественника бумаги, она нашла кучу одинаковых блокнотов. Обычные блокноты с белыми листами для рисования. Все они были изрисованы. На всех рисунках — портрет одной и той же женщины. Молодой программистки. Пожалуй, самой красивой девушки в фирме. Одинокой, незамужней. Сотни портретов… Очень красивых портретов, наполненных любовью.
— а он со мной ни разу не заговорил, — сказала она, заливаясь слезами, когда ей принесли эти блокноты.

После сегодняшней передачи на радио, я пообещал продолжение рассказа о любви.  Рассказать еще одну историю? Нет, это мне показалось малоинтересным и решил рассказать об одном из своих воспоминаний.
Было это в конце 90-х.  Как-то вечером, после тяжелого (и жаркого) трудового дня, я отправился в бар, где договорился встретиться со своих старым, во всех смыслах этого слова, другом – дядей Мишей. Я не однократно рассказывал о нем на страницах своего блога. Утолив жажду бокалом светлого пива, дядя Миша стал спешно куда-то собираться. Я уже хорошо знал его привычки, и поэтому молча ждал, когда он сам расскажет, куда идет.

• Пацан, а что ты делаешь сегодня? – наконец спросил он меня. («Пацан» — это было одно из его уважительных обращений ко мне).
• Да никаких планов нет. Пиво допью и домой, — ответил в предвкушении.
• Ну, если хочешь – пошли со мной.  Попробуешь хороший чай.

(далее…)

Почему я люблю Тель-Авив?
24 года я задаю себе этот вопрос. Здесь, в Тель-Авиве, нет Стены Плача, нет Храма Гроба Господня, нет Аль-Аксы.  И Средиземное море в Тель-Авиве ничем ни отличается от моря в Натании, Ашдоде или Хайфе.
Здесь очень влажно летом и дуют сильные ветра зимой.  Здесь много, слишком много машин и слишком мало парковочных мест для них.
Здесь очень дорогие квартиры (и их все равно не хватает).
Здесь очень шумно и даже ночью можно попасть в пробку.
Здесь целых два порта, и ни в один из них не заходят корабли.
Здесь множество заброшенных зданий, кучи мусора на улицах и бомжи, от которых улицы не становятся лучше.
Здесь…  да вы и сами знаете этот город.
Так почему же я его так люблю?
Потому, что только в Тель-Авиве во время сирены люди, сидящие за столиками кафе прямо под открытым небом, не встают и не бегут. И не потому, что они не боятся — боятся. Но они верят, что город их защитит.
Только тут портрет любавического ребе размером 3Х4 метра соседствует с радужным флагом гомосексуальных сообществ на стене одного и того же здания, и никого это не удивляет.
Только тут демонстрации протеста левых против правых и правых против левых на площади у израильского театра "Габима" (созданного в России) в своем апогее почти переходящие в драку, в перигее заканчиваются тем, что все сообща скидываются на подарки солдатам, находящимся сейчас в Газе.
Только здесь, собирая эти самые подарки, здоровенные накачанные парни кладут в коробки шоколадки, а их мамы — презервативы. А потом к ним подходят бабушки, даже, скорее, прабабушки, с номерами на запястье, и в те же коробки кладут…  цветы. Живые цветы. Вместе с ними подходят мудрые прадедушки, судя по всему — ветераны Пальмаха, и кладут в коробку наборы инструментов для мангала. Они, прадедушки, знают…
Меня "убила" в хорошем смысле девочка лет четырех, которая принесла в машину с подарками пакетик ЕДЫ ДЛЯ ЩЕНЯТ!!!!   "У солдат ведь есть собачки" — объяснила она волонтерам. И никто не смог ей отказать.
Здесь фалафельщик кричит солдату:" Хаяльчик (солдатик — иврит) — возьми порцию. Цфоним (жители северного Тель-Авива, более богатые и более левые) за тебя заплатят!"
Туристы, гуляющие в Яффо, во время сирены никуда не бегут, а подходят к дежурящим там телевизионщикам из Германии и рассказывают им…  Нет, не про войну и не про ракеты!  Про хумус!!!
А на лавках яффских арабов развеваются израильские флаги.
Полицейский-араб смеется над левыми.
Молодые ешиботники из Бней-Брака собирают по карманам мелочь у входа в больницу Ихилов и отдают явному "голубому", собирающему деньги на подарки солдатам.  От квитанций отказываются…
Водитель автобуса компании "Метрополин" останавливается в 50 метрах от остановки (неслыханный случай) и сам спрашивает солдат — куда им нужно ехать.  Честно говоря — этот случай удивил меня больше всего!
В магазине "дерех ха-яин" (винная дорога) продавец, завидя на улице солдат в форме и с большими рюкзаками, знаками спрашивает — вы на Юг?  Получив утвердительный ответ, он выносит им бутылку "столичной" водки.
И при этом в городе звучит музыка, люди продолжают улыбаться друг другу просто так.
Девушки одевают юбки еще короче, а парни ходят в шортах еще смешнее.
На остановке один подросток с завистью рассказывает другому, что брат приятеля одноклассника его соседа из Ашкелона нашел осколок "Касама". И второй завидует и ему и тому далекому ашкелонцу.  "У нас не найдешь — полиция очень быстро приезжает!"
Я так и не понимаю, за что я люблю этот город.  Просто за то, что он есть!

В каждом, уважающем себя городе, обязательно есть мост Вздохов или мост Любви. Есть такой и в Тель-Авиве.  Нет, Тель-Авив, конечно, не Венеция, и не Гамбург и даже не Питер…  Но он точно не хуже.  Он просто меньше!

И реки тель-авивские меньше и мельче. И мосты короче.  Но это вовсе не значит, что вздыхают на них меньше или любят не так жарко. Вот как раз по накалу любви Тель-Авив точно даст сто очков вперед и Питеру и Гамбургу, вместе взятым. И Амстердаму вместе с ними…

Тель-авивский мост Любви. Новая традиция.  Молодожены вешают на него замки выбрасывают в воду ключи-

(далее…)

Уже вечер, на улице зажглись фонари, на небе появились первые, самые мощные звезды, свет которых пробивается сквозь песок в небесах.
Милые женщины, вот и заканчивается еще один праздник Восьмого марта. Скорее всего, вы уже обрали осколки посуды, разбитой мужьями при приготовлении праздничного обеда.  Наверно, уже даже отстираны пятна кофе, принесенного в постель утром…   Уже выветривается запах букета, уже проверен адрес ювелирного магазина, где завтра можно слегка уменьшить подаренное кольцо (ну, никак он не запомнит размер). Праздник, наконец, кончается и можно отмывать детей и кухню от того, что они назвали "торжественным ужином".
Праздник этот проходит по разному.
Наиболее находчивые из вас еще месяц назад на самых видных местах оставляли красочные журналы, открытые именно на "той" странице, где на манекенщице столь понравившийся вам кулон.  Но, что поделать — примитивный мужской мозг на этом фото видит лишь манекенщицу.
Наиболее опытные из вас просто берут мужа под локоток и подводят к витрине — вот это!  А потом, на всякий случай, возвращаются в этот магазин снова и твердо сообщают продавщице:" Когда мой придет, не забудь — размер D".
Их мужьям везет…  Нет, не потому, что " D", а потому, что нет проблем с выбором.
Итак, праздник заканчивается.  Потому самое время поздравить вас, наши любимые. Поздравить с тем, что мы вас любим, а вы еще один год смогли вытерпеть нас, поиски носков, крики болельщиков, сопливые носы и скулеж при температуре 36.9,  смогли нас накормить, одеть, согреть, утешить, подбодрить.
Поздравить с тем, что еще один год вы остались собой…   без силикона и пластика.  И пусть где-то прибавилось морщин, мы все равно вас любим.  Любим и за то, что вы любите нас. Любим за то, что вы — наши!  Мамы, жены, сестры, бабушки, дочери, подруги — наши любимые!
Чего же вам пожелать?  Еще одного восьмого марта…  разбитых чащек, грязных скатертей..   Потому, что пока они есть — есть любящие вас мужчины, со всеми их недостатками.
Букетов, колец не того размера, шарфов не того цвета..   теплых слов, скупых мужских нежностей..   И, конечно, хочу пожелать вам мужчин.  Достойных вас!
С праздником!

За достоверность истории не ручаюсь, ибо рассказана она мне не непосредственным участником, а его близким другом.
Итак… Молодая женщина (еврейка) собирается уезжать из России в Израиль. Навсегда!!!  Она прощается с друзьями, с остающимися ТАМ родственниками и, конечно, с бывшим мужем (не евреем, это важно), с которым она осталась в хороших отношениях.
"Экс" живет в другом городе, но ради такого случая приезжает в гости. Они долго гуляют, много разговаривают и, что вполне логично, идут ночевать к ней домой. Квартира позволяет. Она легла спать в своей спальне, а бывшему постелила в гостевой комнате…
Посредине ночи "экс" тихонечко пробирается в спальню. Наша героиня указывает ему на диван в гостиной комнате, но он начинает говорить, ему одному холодно (на дворе июль), страшно (бывший боевой офицер) и тд. Но героиня неумолима! Бывший — значит бывший. И тогда "экс" пускает в ход самый тяжеловесный довод:
— вот ты завтра уедешь в Израиль, страну евреев…   А я — последний русский в твоей жизни!

* Кама зман ата ба арец? — иврит. "Как давно ты в стране?" Это обычный вопрос, задаваемый новому репатрианту в первые годы пребывания в Израиле. Нечто вроде проверки стажа:)

Первая леди Тель-Авива.

      «Нюня» — так звали ее домашние.  Долгожданная поздняя дочь, радость престарелых родителей (старшая сестра была взрослее на 15 лет). Счастье, свет в окошке…  Ее очень любили, и при этом она вовсе не стала избалованной принцессой.

Зина Бренер

        Зина Хая Бренер, младшая дочь житомирского раввина Шломо Бренера, родилась в 1872-м году. Госпожой Дизенгоф она станет намного позже, а пока…  пока девочка с ангельским личиком и абсолютным музыкальным слухом очень любит петь и хочет научиться играть на пианино. Именно пианино и сыграло роль «свахи», то есть помогло Зине познакомиться с будущим мэром Тель-Авива – Меиром Дизенгофом.

(далее…)