Метка: история Тель-Авива

Всего несколько слов. (Из воспоминаний Эстер Сегаль)

Итальянская бомбежка? Я хорошо помню этот день. Накануне вечером подружка дала мне почитать Мопассана. Мне было 14 лет, и я была влюблена. Мопассан тогда был энциклопедией любви. Интернета не было, телевизора не было, даже радио было не в каждом доме.
Я читала всю ночь. И так и уснула, с книжкой в руках. Нет, книжка упала на пол и там ее и нашла мама, зайдя утром в мою комнату.
И начался скандал. Мама ругала меня, за то что я читаю непотребные книги, а я доказывала, что уже взрослая, и могу читать все, что захочу.
Мы поссорились. У меня с мамой были очень доверительные отношения и мы почти не сморились. А тут… Я закрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.
Вышла я из комнаты через пару часов. Мамы дома не было. На столе стоял лист бумаги, прислоненный к вазе и на нем было написано:
— дочь, я очень на тебя сердита. Пожалуйста, никуда не уходи из дома до моего возвращения – ты наказана!
Бомба поймала маму на углу Буграшев. Домой мама больше не пришла…
Много лет спустя, когда я уже стала стала мамой, я нашла в старой коробе тот самый томик Мопассана. Когда я открыла его, из него выпала мамина записка, последние слова моей мамы. Кстати, книгу я так и не дочитала, хотя и не помню, почему не вернула.
А вот наказание это я несу всю жизнь, чувствуя вину перед мамой, так и не вернувшейся домой…
 

«Из старых записок»

            Не раз меня спрашивали, откуда я «беру» все эти истории, которые рассказываю на своих экскурсиях и на страницах своего сайта.  Ответ на этот вопрос достаточно простой – старики.  Да, да, именно старики, пенсионеры, это огромный архив информации о том, как «было раньше». В нашей стране хорошая медицина, а, может быть, это климат, или окружение…  я не знаю точно, но продолжительность жизни радует. И встреча на улицах Тель-Авива с 90-летним стариком, находящимся в здравом уме и твердой памяти, не такая уж и редкость. Просто нужно проявить к ним интерес и уважение, и они расскажут вам такое, что ни в одной книге не написано. А дальше – дело техники. (далее…)

Старый Гюнтер сидел за стойкой своего ресторана, и слушал, как наверху в комнате его дочка играет на пианино. Нет, на самом деле он не столько слушал, сколько думал. Эльза играла для детей аптекаря, а Гюнтер совсем не против был бы заполучить Микаэля в женихи для дочери.
Ингрид, сестра Микаэля, тоже делала вид, что слушала музыку, а на самом деле мечтала о пианино. И хотя она прекрасно знала, что слуха у нее нет, мечты о черном лакированном инструменте никак не покидали ее белокурую головку.
Сама Эльза, продолжая играть на пианино, тоже мечтала. Она мечтала стать великой пианисткой, выступать перед огромными залами, срывая аплодисменты и получая шикарные букеты роз. Но если вдуматься до самой глубины ее мечты, то хотела она вовсе не этого. Ее желания были просты — ей до смерти надоело чистить лук и картошку, резать салаты, мыть сковородки, все то, что Гюнтер называл "помощь по кухне".
И лишь Микаэль ни о чем не мечтал. Он знал, что через четверть часа Эльза прекратит играть и тогда он, отведя по дороге Ингрид домой, сломя голову помчится на тель-авивский пляж, где снова увидит, как полногрудые еврейские девушки играют в волейбол на берегу. И кто знает, может быть в этот раз черноглазая Мириям позволит ему чуть больше, чем слегка обнять ее за плечи.
А Гюнтер все слушал музыку, и мечтал о внуках.
Солнце стояло в зените, было жарко и тень тоже пряталась под крышу. Пивной бокал покрылся испариной, и с каждым глотком становился все легче и легче.
Полдень. Гюнтер тяжело встал и отправился на кухню — скоро на обед придут работники винодельни, за ними подтянутся люди с молочной фермы, а потом и "белые воротнички".
Еще один летний день Сароны. 1933-й год и все еще впереди…

В субботу, 15—го августа в 10 часов утра стостоится новая экскурсия из серии «Два гида-два взгляда»  — «Иллюзии Тель-Авива»

Казалось бы. что Тель-Авив уже давно изучен и исхожен вдоль и поперек. И мы точно знаем, какой дом был построен первым,  какая улица была первой, в какую школу ходили дети, и в каком кафе сидели родители. Мы знаем, на каком языке говорили первые жители Тель-Авива и какие песни они пели. И мы, конечно, знаем, кто были эти первые жители, и сколько их было.

Но очень часто то, что мы знаем, в чем уверены — это всего лишь иллюзия. Вот именно о таких, тельавивских иллюзиях и пойдет речь на этой экскурсии.

Экскурсию проводят Борис Брестовицкий и Зеев Волков.

Место встречи — перекресток улиц Герцль и Ахад Ха-Ам, продолжительность экскурсии 3 — 3.5 часа. Стоимость 80 шек.

Записаться на экскурсию можно по телефону 054-7773100 или тут, в комментариях.

Originally published at …я живу в Тель-Авиве. You can comment here or there.

Все мы (ну, как минимум, все жители Тель-Авива) знаем, что первым еврейским поселением был Неве Цедек, построенный как пригород Яффо в 1887-м году. Но!!!!

В 1883 году приехал в Палестину с визитом ребе Дов-Давид Фельман из небольшого украинского городка Межерич. Ребе посетил святые места, навестил знакомых и в конце своего визита решил приобрести участок земли, на всякий случай. Время поджимало, и после недолгих поисков он купил участок земли в 40 дунам на месте заброшенной арабской деревни Сумиель и вернулся домой. ( Остатки домов этой деревни и сегодня можно увидеть на улице Ибн Гвироль — по четной стороне недалеко от здания «Шекем» сохранились фундаменты арабский строений, на которых позже были построены новые дома. Часть купленного участка – там, где сейчас находится площадь имени Ицхака Рабина, была диким апельсиновым садом, «пардес» на иврите.)
В том же 1883 году прокатилась по Украине очередная волна погромов, и это ускорило решение ребе Фельмана вернуться на землю Израиля. В начале 1884 года со всем своим многочисленным семейством Дов-Давид приезжает в Яффо. Семья была действительно большой, кроме жены – Сары-Иты, пароход из Одессы привез пожилую мать ребе, четырех сыновей и трех дочерей. В скором времени семейство Фельман поселилось на собственной земле. Сначала во времянке, пока Дов-Давид вместе со старшими сыновьями строил дом, потом уже в собственном доме. Заброшенный сад был возрожден, была построена молочная ферма, курятники и теплицы. Постепенно хозяйство, получившее название «Нахалат Фельман», разрасталось благодаря труду и упорству всей семьи. Но летом того же 1884 года скоропостижно скончался глава семейства – ребе Дов-Давид, а спустя несколько недель умерла от болезни и самая младшая из дочерей, которой не исполнилось еще и двух лет.

герб семьи Фельман
Тяжелые удары, один за другим, потрясли мужественную семью, но не сломили ее. И теперь вдова ребе – Сара-Ита, с помощью старших детей занялась управлением растущего хозяйства. Отвага и целеустремленность этой немолодой уже женщины вызывали неподдельное уважение всех окружающих. И уважение это было настолько искренним, что даже кочевники-бедуины, нередко грабившие все хозяйства в округе без разбора, не трогали поместье этой смелой женщины. Сара-Ита умерла в 1935 году в возрасте 83-х лет. Еврейские поселенцы назвали ее «халуцат а пардесанут» — пионер садоводства в эрец-Исраель. Именно так, в честь Сары-Иты Фельман называется улица в Петах-Тикве. А в Тель-Авиве, в память о том первом саде, взращенном еврейскими руками, названа улица «Ха-Пардес» возле здания муниципалитета, в том самом месте, где более 100 лет было первое еврейское сельскохозяйственное поселение.
В конце 30-х годов Тель-Авив бурно разрастался и после смерти Сары-Иты сад был вырублен, а на его место переехал зоопарк дяди Маргулиса, где и просуществовал до его объединения с рамат-ганским «Сафари».

семейное захоронение Фелманов на старом тель-авивском кладбище

Сара-Ита умерла, как я уже сказал выше,  в 1935-м году.  Но за год до ее смерти — в 1934-м, первый мэр Тель-Авива Меир Дизенгоф лично распорядился организовать городской праздник в честь 50-летия создания первого еврейского «пардеса» и поселения. И главным героем этого праздника конечно же была Сара-Ита.

на фото — семья Фельман в день празднования 50-летия создания их сада

улица Ха-Пардес

Originally published at …я живу в Тель-Авиве. You can comment here or there.

Как правильно пел в своей песне Андрей Вадимович, все помнят первых, и мало кто помнит вторых. А ведь их путь не легче, и даже сложнее – ведь они знают, что слава уже отдана предшественнику.

Но это если мы говорим о людях. Зданиям абсолютно все равно – первые они или четвертые. Высокий дом не хвастается перед низким своей высотой – это удел людей.  Да и судьба дома это, обычно, судьба людей, связанных с этим домом.

Вот и мне захотелось узнать судьбу второго дома в Тель-Авиве.  Первый дом «первого еврейского города» — это дом Реувена Сегаля, стоявший на улице Иегуда Халеви. Сегаль построил свой дом в мае 1909-го года, спустя всего полтора месяца после лотереи, на которой были разыграны земельные участки будущего города. О истории этого дома и о семье Реувена Сегаля было написано не мало, поэтому я не буду повторяться.  Но все-таки – кто построил второй дом и что с ним стало?

(далее…)

В субботу, 14-го мая состоится редкая  экскурсия в тель-авивский порт. Почем редкая?   Потому, что провожу я ее совсем не часто. По разным причинам, но это так.
Порт — это двойной символ: и возвращения, и нового отношения к морю. Портовый город — это особый тип города, который «полностью пронизан заботами порта». Эти заботы не только экономического характера: город, который имеет порт, зависит от контактов с внешним миром, здесь «люди учились тому, что вокруг есть разные системы взглядов на жизнь, иные, чем те, которыми они сами пользовались». Порт — это знак постоянного присутствия. Города с портом не могут быть закрытыми и существовать в изоляции.

Для того, чтобы иметь собственную связь с миром, Тель-Авиву необходим был жизнеспособный порт. В 1927 г. Альфред Винер сформулировал эту потребность так: «Тель-Авив не может зависеть от порта в Яффо и там не должны швартоваться тель-авивские корабли. Если уменьшится иммиграция, или если даже будет построен новый порт, но в Хайфе, линия жизни Тель-Авива будет перерезана в Яффском порту».
Проект строительства порта долго обсуждался, но после беспорядков в Яффо 1936 года, решение было принято довольно быстро. С общего согласия было решено начать строительство на участке берега, примыкающего к Левант Фэйр Граундс возле горы Яркон. Достаточная глубина и отсутствие подводных камней, позволили грузить лихтеры прямо с берега. Готовые бетонные дороги и постройки легко переделывались в таможенные.
19 мая 1936 г. на маленькую деревянную пристань сгрузили первые 20 тонн цемента для порта. Первые из этих мешков были пронесены на плечах портовых рабочих вокруг всего города (у молодого города был повод порождать свои собственные легенды), и в конце концов легли в основу музея в мэрии. Над портом, высоко на стенах большого склада была надпись: «Брухим hабаим» («Добро пожаловать»).
На торжественном открытии работ по возведению порта мэр Тель-Авива Меир Дизенгоф бросил камешек в море. Когда вода над символическим камнем сомкнулась, он обернулся и торжественно сказал: «Горожане, те дни, когда у Тель-Авива еще не было порта, останутся в моей памяти».
18 марта 1938 г. Эрик Готтгетрю напечатал в «Паризер Тагблатт» репортаж из Палестины: «Тель-Авив гордится многим, это правда, но если провести опрос среди его 150 000 жителей, то первым предметом гордости будет назван, несомненно, порт». Порт, в первую очередь, должен был способствовать процессу иммиграции и доставке товаров собственным флотом. Cтав городом-портом, Тель-Авив приобрел особое значение и особенное будущее — встречать и принимать тех, кто возвращался на древнюю родину.
Даже если не все сложилось в порту Тель-Авиве так, как надеялись его создатели, он символизирует место, где право на жизнь отстояло себя.
 И если вас заинтересовала история несостоявшегося порта — жду вас в 10 утра у входа в порт со стороны улицы Дизенгоф.

 Записаться можно тут или по телефону: 054-7773100.

 Случилась эта история очень давно. Так давно, что даже дети героев истории уже ушли в лучший мир.
В те времена даже в 40-градусную жару мужчины в Тель-Авиве ходили в костюмах (и это были вовсе не охранники членов правительства). В те времена в Тель-Авиве врач и продавец из обувного магазина выглядели одинаково, ну, разве что, у врачей иногда были кожаные саквояжи с блестящими инструментами.
В те времена врачей в Тель-Авиве знали по именам. Всех – и хороших и не очень хороших. Ибо врачей было мало, а болезней – много.
И врачи в те времена были не такие, как сегодня.  Дружили между собой они не по профессиональной принадлежности и не по политическим взглядам, а дружили они "по родному языку". Вот и селились они так же – "русские" врачи рядом с "русскими", а "немецкие" – рядом с "немецкими".
И больным так было проще – пришел к одному врачу, а по соседству и другой принимает. Гинеколог рядом с детским, стоматолог рядом с гастрологом. (далее…)

Как это было…Как город Тель-Авив получил свое имя.

Выдержки из протокола заседания совета товарищества «Ахузат Байт»

10-е июня 1910-го года.

Дизенгоф: А сейчас перейдем ко второму пункту заседания – выбор постоянного названия нашего поселения. У кого есть предложения по данному вопросу?

Вайс: В свое время мы назвали наше поселение «Ахузат Байт» (иврит – поместье, усадьба) , потому что каждый из нас хотел построить собственный дом для своей семьи, чтобы жить в нем с благополучии и уверенности. Однако, если мы хотим сегодня увеличить наше поселение, превратить его в зеленый и культурный пригород (имеется ввиду пригород Яффо – примечание ББ), понятно, что нужно выбрать название, подходящее для того пригорода. Так как мы близки и неразрывно связаны со старинным городом Яффо, я предлагаю назвать поселение «Яффа ХаХадаша — Новая Яффа» (На иврите все географические названия – страна, город, квартал, поселение, улица – женского рода. Поэтому и тут и далее я буду приводить переводы названий без изменения рода – ББ)

Д-р Хисин: Я предлагаю название «Герцелия», в честь Беньямина Зеева Гецеля.

Шенкин: Это имя уже присвоено образовательному учреждению, стоящему в центре нашего поселения. Получается какое-то нежелательное дублирование названий.

Смилянский: Может «Неве Яффо – Оазис Яффо»?

Аарон Шлуш: По мне так лучше «Ноф Яффо – Яффский пейзаж»

Д-р Хисин: У меня есть предложение, которое удовлетворит вас обоих (обращаясь к Смилянскому и Шлушу) – я предлагаю название «Яфейфия — Красавица».

Смилянский: А я предлагаю название «Иврия – Еврейская». Это название изящно отражает нашу цель – построить чисто еврейское поселение.

Роках: А я предлагаю название «Авива – Весенняя». Это символизирует расцвет, начало новой жизни в первом еврейском поселении.

Шенкин: У меня есть предложение, которое, на мой взгляд, может удовлетворить всех: назовем поселение «Тель Авив – Холм Весны» Это название упоминается в ТАНАХе, в книге Иехезкеля, и оно связано с именем Беньямина Зеева Герцля, потому, что его книга «Альтнойланд» переведена на иврит Нахумом Соколовым под названием «Тель Авив».

Это название выражает наши ожидания к расцвету еврейского поселения, создает связь нашего прошлого и нашего будущего, и еще оно свое, народное…

Дизенгоф: Предложение господина Шенкина лично мне очень нравится. Кто за?

Идет голосование. Кроме доктора Хисина, который воздержался, все остальные члены совета проголосовали за название, предложенное Шенкиным.

Дизенгоф: Господа! Я постановляю, что решение, принятое только что, по предложению господина Шенкина, отменяет название «Ахузат Байт» И с этого момента и навсегда наше поселение будет носить название «Тель-Авив»

Протокол собрания из стенограмм Гилы Уриель (Ольга Штам) – постоянного личного секретаря Меира Дизенгофа. Перевод мой, прошу прощения за корявость.