В 1952-м году тель-авивский зоопарк приобрел у венских коллег взрослую самку леопарда. Чивата (так ее звали) отличалась на редкость несговорчивым характером, много раз нападала на служащих зоопарка в Вене, и поэтому, скорее всего, ее и было решено продать. Отправляя животное в Тель-Авив, ветеринар не рассчитал точно дозу снотворного и вколол слишком много. К Нафтали Ротшильду Чивата попала уже умирающей. Ветеринар тель-авивского зоопарка, Хаим Горовиц, осмотрев ее, сказал, что шансов нет, и милосерднее будет усыпить животное. Но Нафтали не согласился с выводом доктора.
Метка: записки на салфетках
-
Ротшильд и его львы. Часть 1 (из серии–любимцы города)
А доводилось ли вам, друзья, встречать на тель-авивских улицах льва? Нет, не каменного, с облупившейся краской, стоящего возле дома Меира Гицеля Шапира. И не ярко красного пластмассового, охраняющего въезд на стоянку Муграби. Настоящего живого льва?
«Нет, этого не может быть», — скажете вы.
«Тель-Авив, конечно сумасшедший город, но, все-таки, не настолько» — с улыбкой ответит кто-то другой.
1-е сентября 1951-го года запомнилось многим жителям Тель-Авива. И не только потому, что в этот день они пошли «в первый раз в первый класс». В этот день многие жители города, проживающие или работающие в его южной части, впервые увидели льва, да еще и свободно бегающего по улицам.
-
На что похожа половинка луковицы?
Очень много лет назад я постувал в свой первый институт — Кишиневский политехнический. Я был не самым плохим учеником в школе, и поэтому мне предстояло сдать только два вступительных экзамена из четырех. Как сейчас помню, по условиям того времени, если я сдавал эти два экзамена на "5" — остальные можно было уже не сдавать. И выпало мне сдавать физику и матемематику устно. Физика — мой любимый школьный предмет — была первым экзаменом.
Я взял билет, что-то бодро написал на листочке и был готов отвечать. Сев за стол экзаменатора, я отчеканил все ответы, но он остался недоволен. И спросил меня — хочу ли я пятерку. "Конечно хочу", — последовал мой неосторожный ответ. И тогда он предложил следующую "сделку" — он задает мне дополнительный вопрос, и если я отвечаю правильно, то получаю "5", а если неправильно — "3". И я согласился.
Экзаменатор открыл свой потертый портфель и достал оттуда луковицу. Да, да — самую обыкновенную луковицу (Кишинев — столица Молдавии, если кто-то забыл. А для истинного молдованина, каким и был мой экзаменатор, луковица в портфеле — обычное дело). Так вот, достав луковицу, он разрезал ее перочинным ножиком пополам и, протянув мне остропахнущую половинку, спросил:" На что похожа эта половинка луковицы?"
Я же сдавал экзамен по физике…. И, глядя на луковые кольца, сразу начал выдвигать версии о строении атома, о ядре и орбитах электронов и прочих там …онов. Но экзаменатор, улыбаясь, качал головой, давая мне понять, что ответ неверный. Но он позволил мне продолжать. И я продолжал, неся какую-то пургу о строении Солнечной системы, о молекулярном движении… А он все качал и качал головой из стороны в сторону.
В конце концов я сдулся… все мои версии закончились.
— Ну. не знаешь?
— Не знаю — признался я.
— Значит тройка!
— Но ответ Вы мне скажете?
— Скажу! — ответил экзаменатор, рассписываясь под жирной тройкой в экзаменационном листе.
Вернув мне документы, он показал мне вторую половинку луковицы, которую все это время держал в руке.
— Половинка луковицы всегда похожа на вторую половику!!!! — таков был его ответ.
Я не пошел сдавать математику, и через несколько дней уже был абитуриентом Одесского института, который вполне успешно закончил спустя пять лет.
А в чем мораль — спросите вы? Так очень просто. Не усложняйте себе жизнь, друзья. Не ищите квантовую механику там, где есть только "половинка луковицы"!!! -
Король джингелей, бог шлягеров…
Тель-Авив особый город. Он сам выбирает, кого ему любить, а кого – ненавидеть. У этого города всегда были свои любимцы и фавориты. Одних он забыл, в честь других названы улицы. Кто-то упал со своего “трона”, а кто-то тихо слез сам и спрятался в неведомой темноте. Кому то за этот “трон” городского любимчика приходилось бороться, цепляться. а кто-то взлетал туда на гребне любви горожан. Есть обстоятельства, неподлежащие анализу. О некоторых любимцах города я вам уже рассказывал. И сегодня расскажу еще об одном, забытом многими горожанами, но не городом.
Старая тель-авивская автобусная станция знавала и лучшие времена. Да и не такая уж она и старая. Открытая в декабре 1941-го года, она лишь “выручила” еще более старую автостанцию, работавшую на бульваре Ротшильд с 20-х годов. (Автостанция на бульваре Ротшильд тоже не была первой – до нее была еще одна, самая старая, возле гимназии Герцелия.)
-
Где арабам жить хорошо?
Читаю газеты…
В Газе арабам плохо.
На Западном берегу им тоже плохо.
В Яффо им плохо.
В Иерусалиме им плохо.
В Израиле им плохо.
На Синае им плохо.
В Египте им плохо.
В Ливии им плохо.
В Алжире им плохо.
В Тунисе им плохо.
В Марокко им плохо.
В Йемене им плохо.
В Ираке им плохо.
В Афганистане им плохо.
В Пакистане им плохо.
В Сирии им плохо.
В Ливане им плохо.
В Судане им плохо.
В Иордании им плохо.
В Чечне им плохо.
В Иране им плохо.
Плохо им там, где их — мусульман — большинство.А где же им хорошо?
Хорошо им в Англии.
Хорошо им во Франции.
Хорошо им в Италии.
Хорошо им в Германии.
Хорошо им в Швеции.
Хорошо им в Голландии.
Хорошо им в Норвегии.
Хорошо им в Америке.
Хорошо им там, где мусульман меньшинство.Кого они обвиняют в том, что им плохо?
Не ислам.
Не исламских диктаторов.
Не самих себя.
Они обвиняют те страны, в которых им хорошо.
И чего они хотят?
Чтобы их было большинство во всех странах.
А где арабам плохо? -
Дядя Миша, продолжение…
Болгарский военный катер «Борис» представлял собой угнанную в конце 19-го века французскую (или итальянскую) большую моторную лодку. Ее обшили металлом, оборудовали электричеством и даже в конце 20-х годов (20-го века) поменяли двигатель.
К началу 40-х годов эта «гордость» болгарского военно-морского флота представляла собой изъеденное ржавчиной и жуками плавсредство, которое не могло ни плавать, ни воевать. И тогда его отправили на ремонт в Советский Союз. Во Францию болгары боялись его посылать – во-первых далеко, мог «Борис» и утонуть по дороге, а во-вторых могли французы вспомнить «откуда у попа собака» и катер забрать.
-
Война, проигранная еще до ее начала.
Несколько лет назад в студии французского телевизионного канала France 2 состоялись теледебаты, в которых, среди прочих, принимали участие консулы Израиля и Палестинской автономии. После короткого вступления ведущего и представления участников, слово было представлено мадам консулу Палестины. Она неожиданно встала во весь рост и извлекла из кармана связку ключей. Да, да, связку самых обычных ключей. Дождавшись, что вся студия (около 150 человек) в недоумении притихла, она сказала:
-
…мать
Моим первым экскурсоводом по Тель-Авиву был старый фотограф дядя Миша. Старый – и как Миша и как фотограф. Бывший одессит, ныне проживавший на улице Ха-Яркон, в ветхом доме с видом на море. Хотя, если быть совсем честным, на море в квартире дяди Миши выходила только кухня. Стол, застеленный клеенкой со следами чайника и сигарет и все остальное на расстоянии вытянутой руки – чтобы не вставать. Как там… в детстве.
— Это тебе не Молдавия, – говорил мне дядя Миша, — в Израиле вино или дорогое или дерьмовое. И мы отправлялись в очередной бар, где в лучшем случае был Хайнекен. Ах да, тогда еще в израильских пабах было американское пиво Миллер, в золотых баночках.
-
Ноев ковчег
Привет, дружище!
Ну что, едешь на работу? Один в машине, которая еле движется? Думаешь это из-за пробки? Нет!!! Ей, твоей машине, ехать тяжело. А ты, увлеченный одновременным поглощением утреннего бутерброда, бритьем и разговором по телефону с заказчиком, даже не понимаешь, почему так тяжело твоей машине.
Я живу в Тель-Авиве! 