Метка: евреи

Три часа дня. В Петропавловске-Камчатском полночь. Жарим…
Выпиты цистерны пива, съедены тонны мяса, размазаны гектары хумуса.
Собираются семьями, собираются друзья, коллеги. Все кушают.
По способу «собирания» и поедания, по моему наблюдению, есть три устойчивые системы.
1) Те, кто ничего с собой не приносит. «Мы на минутку, поздравим вас и уйдём». Обычно они самые голодные и уходят последними.
2) складчина договорная. Есть в семье кто-то, обычно это старшая дочка или невестка, которая подходит к празднику серьезно. Составляется таблица в excel — кто что приносит. Файл хранится годами и редактируется с учётом прошлогодних ошибок. В разгар праздника всегда кто то едет на заправку в магазин за углём или колой, потому , что » в прошлом году было много и осталось».
3) из России с любовью. Никаких списков. Каждый сам решает, что ему принести. При этом, если в компании 15 человек, каждый берет пива-водки на 15 человек, мяса на 20. Всего остального на 30. С удовольствием делятся соседями. С особенным удовольствием предлагают свиные стейки религиозным. Никаких обид, никаких остатков. Все съедается и выпивается.
За это я и люблю наш народ. За многозначительность, за многосторонность и за вечный оптимизм.
Ни кто не уходит голодный. Даже инспектор, выписавший штраф за разведение огня в неположенном месте, в конце концов уходит с шашлыком в руке и смятым штрафом в кармане.
Ещё один год. Назло всем

Странный мы народ — евреи, странная у нас страна! Самый грустный день года от самого радостного отделяет одно мгновение! Один миг — "между прошлым и будущим". Между всеми прошлыми войнами и будущим миром. Ибо прошлые войны уже прошли, оставив за собой скорбные списки, а будущий мир светит нам своей надеждой! И не зря гимн Израиля называется "Надежда" — за сотни лет притеснений и гонений, сквозь миллионы жизней, наш еврейский народ иногда терял веру, иногда — язык, но никогда… НИКОГДА НЕ ТЕРЯЛ НАДЕЖДУ!!! И я хочу попросить вас, друзья, наливая праздничные бокалы (рюмки, фужеры и пластиковые стаканы), выпейте за надежду!!! И тогда…. тогда получится что все мы пьем за одно и то же!!! За надежду на мирное будущее нашей страны и нашего народа!!!

Как то "выгуливал" я туристов в древнем Яффо.   И вот, стоя у раскопок дворца Рамзеса 2-го, я рассказываю им о фараоне, об исходе евреев из Египта, о Моисее.
— неужели все это в самом деле было? — спрашивает меня недоверчивый турист
— ты меня видишь? А я — еврей! Остатки дома фарона видишь? Значит, фараон был, и евреи были.  Потом евреи ушли от фараона…  и вот я стою перед тобой! Значит все это было! — именно так я объяснил туристу.  Он поверил.  Во всяком случае потом, за ужином, выпивая (как и положено) четвертый стакан вина, он сказал мне:
— все-таки, хорошо, что вы тогда от фараона ушли!!!
Лучшего одобрения своей работы я и желать не мог.  А теперь о празднике наливай еще…

В 30-е — 40-е годы прошлого, двадцатого века Европа уже пережила массовое переселение людей. Миллионы европейцев покинули Европу — кто-то уехал в Америку, кто-то был вывезен. Шесть миллионов евреев "покинули" этот мир навсегда, погибнув в лагерях смерти, построенных в Европе, одними европейцами для других европейцев.
Забыто ли все? Расплатилась ли Европа? Можно ли за это расплатиться?
Сегодня поток течет в обратную сторону.  Тысячи мусульман бегут в Европу.  Не это ли расплата?   Потеряв одних — врачей, ученых, учителей, инженеров, музыкантов и писателей, Европа приобретает новых "европейцев"…
Сравните эти фотографии!  На одних — Европа прощается.  На других — те, кого Европа встречает.  Равноценная ли замена?  Шесть миллионов погибших евреев — сколько новых беженцев должна принять Европа, чтобы понять и почувствовать, что она потеряла тогда? (далее…)

Часть 2. Продолжение без окончания

Наверное, вы обратили внимание на небольшую неточность в первой части моего рассказа.  Вроде бы беседа проходила с уроженцем Северной Африки, а рассказ о Варшаве. Вот как раз вторая часть и должна ответить на этот и другие вопросы.
Старый сапожник, к которому я подошел, оказался не таким уж и старым. Звали его Цахи, и он, как уже было сказано выше, был родом из Туниса. Поэтому, когда я подошел к его мастерской и, после небольшого вступления о погоде и ценах на фалафель, попросил рассказать любую историю о Холокосте, молоток в его руке нервно задрожал.
— Ты же не издеваться надо мной пришел? – спросил Цахи, явно сожалея, что теряет собеседника.
— Нет конечно, — ответил я – извини, что тебе так показалось. Но я думаю, что у каждого еврея, будь он из Польши или из Туниса, должна быть своя история о Холокосте.
Цахи задумался…  Он молчал минут пять. Потом он сказал, что я не по годам мудрый. Ну, откуда ему было знать, что я всего лишь повторил слова своего учителя. И Цахи заговорил. Он рассказал о своей службе в армии Израиля, о битве за Наблус в шестидневной войне, в которой он за один день из рядового стал командиром роты. Но я ожидал…  Иногда для журналиста (если это не очень громко сказано о том, чем я занимаюсь), терпение так же важно, как и для сидящего в засаде снайпера. И дальнейший рассказ Цахи я привожу от первого лица, потому, что это будет правильно. Так мне кажется. (далее…)

Вместо предисловия…
Вам, наверно, приходилось видеть туфли или кроссовки, висящие на проводах в разных городах мира? Я встречал их в Тель-Авиве, в Берлине, в Риге и в Риме, в Париже, в Гамбурге и Киеве.  Этому явлению есть много объяснений. Кто-то говорит, что висящая на проводах обувь, это знак того, что рядом торгует наркодилер, кто-то объяснял мне, что это, всего лишь, знак расставания с детством.  Приходилось мне слышать и версию о том, что висящие на проводах туфли – напоминание о кучах обуви, возвышавшихся возле крематориев в годы Второй Мировой войны. Точной версии я не знаю и до сих пор.  Но, собственно, мой рассказ вовсе не об этом, хотя и об обуви.
(далее…)

Холеровский “хухэм”.

            Мотке Любарчик был сапожником. Ну, а если быть совсем честным, то был он сандляром*. Сапоги Мотке делать не умел, но сандалии у него получались вполне сносные. То есть, их можно было носить. Но сколько пар сандалий нужно небольшому еврейскому местечку, расположенному в трех шагах от Балтийского моря? (далее…)

Некоторое время назад гулял я с туристами в Яффо. Когда туристы приустали, я определил их в ресторан на обед, а сам сел на лавочку в тени — покурить. И только я закурил, как ко мне подсел мужчина моих лет в одежде священника. Сразу признаюсь — я не очень хорошо разбираюсь в тонкостях "униформы" священнослужителей, поэтому не знаю ни его звание, ни должность. Но не об этом разговор. (разговор между нами шел на плохом английском, потому как у меня плохой английский)
— я видел, как ты рассказывал что-то людям. Ты — гид?
— Да, я гид…  рассказывал туристам про Яффо.
— Я тоже турист, — с улыбкой, — приезжаю в Израиль каждый год.
Этой фразой он сразу расположил меня к себе. Большинство ему подобных "туристов" называют нашу страну Палестиной.
— Нравится тебе тут? — спросил я.
— Очень!  У меня даже есть мечта — когда нибудь приехать сюда навсегда.
— Я пнимаю — Святая земля?
— Ты не понимаешь…  это необыкновенная земля и вы — евреи — необыкновенный народ. Жить рядом с вами, на вашей земле — это честь для меня. Я — скромный итальянец, (тут он произнес какое-то слово, видимо обозначавшее его чин, ранг, но я его не понял.) Для меня каждый приезд в Израиль — это прикосновение к великому.
И дело вовсе не в том, что вы — народ, давший миру Иисуса.  Скорее всего, это даже закономерно, что Иисус — еврей. Потому что только среди таких людей мог появиться Иисус.
— Объясни подробнее? — попросил я его.
— У вас есть такой праздник — пасха!  Вы празднуете победу над собой.  Над своими страхами, слабостями, над своим прошлым. Ни у одного народа нет такого праздника. Многие считают, что вы празднуете освобождение из рабства египетского, но умный человек понимает, что прежде всего вы празднуете освобождение своей души от рабства душевного!
Только великий народ может победить сам себя!

Это часть нашего разговора с ним. Мы беседовали около получаса — пока обедали мои туристы. А потом я продолжил "работу", а из головы не шли слова этого итальянского священника.  Я никогда не "смотрел" на Пейсах с этой стороны.
Теперь я с еще большим уважением отношусь к своему народу. И вас с праздником, друзья! С праздником победы над собой!

See to the end and judge yourself

(далее…)

Очень часто в шутку город Кфар-Сава, в котором я живу уже более 23 лет, называют "Калькилия питуах", что означает — Калькилия продвинутая, передовая. Калькилия — это название соседнего арабского города, который находится уже в Палестинской автономии. Калькилия — довольно большой город, сейчас там проживает около 50 тысяч человек, хотя до образования Палестинской автономии население города было намного больше — около 80 тысяч.  В Калькилии есть колледжи, промышленные предприятия и даже был зоопарк, единственный на арабской территории.
Близость к Кфар-Саве давала жителям Калькилии возможность работать ( и воровать). А жители Кфар-Савы имели под боком недорогой рынок овощей и фруктов, а также недорогие авторемонтные мастерские (которые торговали дешевыми запчастями от украденных в Кфар-Саве автомашин). Короче — всем было удобно и выгодно.  Еще в начале 90-х я свободно заезжал в Калькилию за покупками.  Но, все когда-то кончается.. Особенно быстро кончается все хорошее :)
Две фотографии, следующие за текстом, сделаны прямо с тротуара улицы Леви Эшколь в Кфар-Саве. Сделаны с помощью телефона.  После дождя воздух чист, прекрасная видимость, вот я и решил показать вам, насколько близко были эти два города. И насколько они далеки друг от друга сегодня. (далее…)