Метка: евреи

У меня в школе был замечательный трудовик, учитель труда. Звали его Альберт Петрович, по прозвищу «Табурет». В те давние советские годы, когда люди пили, и пили много, для многих мальчишек из моей школы «Табурет» был вторым отцом – он учил нас тому, чему обычно учит папа. Мой папа был настоящим инженером, мне повезло.  Мой папа умел чинить пылесос и штукатурить стены. Другим мальчишкам так не повезло. И «Табурет» учил забивать гвозди, красить окна и резать стекло, ремонтировать проводку. Он лучше учителя физики мог объяснить, что переменный ток в розетке находится постоянно, а постоянный ток «бьёт» сильнее. А еще он все время в школьной мастерской строил автомобиль. Настоящий. И на его примере рассказывал нам, несмышленышам, мечтавшим о велосипеде, как устроена автомашина.
Как-то на уроке кто-то из учеников что-то сломал. Я не помню подробности, лет 50 прошло с тех пор. Виновный, назовем его, Рабинович, был известен и Альберт Петрович начал его отчитывать. И тогда кто-то из одноклассников, оправдывая поступок Рабиновича, сказал:
— а Иванов тоже это сломал!
Альберт Петрович нередко ругался матом. Трудовик, что делать. Но когда он очень на нас сердился, то называл нас «юные олухи». И называл так, что это было очень обидно…
— Юные олухи, — сказал тогда старый еврейский учитель, — мне будет очень жаль, если я не смогу вырастить из вас мастеров. Но мне еще больше будет жаль, если из вас вырастут павлики морозовы.
Тогда, почти 50 лет назад, я не понимал, насколько рисковал «Табурет», говоря нам такое. Я был юн и был олухом. Альберт Петрович давно умер, так и не достроив свой автомобиль.
Мой вчерашний пост о похоронах раби не содержал ни призывов к насилию, ни фотографий с голыми сиськами. Но сразу пришли люди, которые осудили мой пост и их главным доводом в защиту десятков тысяч пришедших на похороны, был довод «павлика морозова». «А на Бальфур (площади Рабина) тоже нарушают!»
И, как следствие, посыпались жалобы команде цукерберга на меня. И бан – 24 часа. За что? Что криминального в этих фотографиях?
Этой своре стукачей нужен был повод, за который меня можно было наказать!  Повод нашелся..  В одном из комментариев на вопрос — кому можно верить, я привел в ответ ролик из Youtube из фильма "17 мгновений весны". Помните, где Мюллер говорит, что никому верить нельзя, а ему — можно!
Меня упрекнули в том, что я…. цитирую нацистов!!  ТО есть слова написанные евреем Юлианом Семеновым и сказанные евреем Броневым  стали причиной для бана на 24 часа.
Ну, ладно робот ФБ глупый, но ведь кто-то пожаловался?
Можно вытащить еврея из Советского Союза.  Как вытащить Советский Союз из него?? 

Старый, очень старый имам Ибрагим застрял в римском аэропорту.  Дождливый сентябрьский Фьюмичино не выпускал самолет в Амман, а там его ждали.
Маленький Аврумчик носился по залу, пока его семья дружно храпела вокруг своих многочисленных сумок.  А его бабушка тихо ворчала по поводу того, что никому не нужен был этот Рим и надо было лететь прямо в Иерусалим. 
Бабушка ворчала, а Аврумчик бегал, иногда замирая перед большими экранами, на которых красотки алыми губами касались длинных бокалов с игристым вином. Что это означало, он пока не понимал, но картинки ему нравились.
Кондиционеры аэропорта работали в полную силу и в зале ожидания было довольно прохладно. Аврумчику было холодно, а людей в этом особом зале для вылетов в Израиль и арабские страны было мало, поэтому никто не мешал ребенку носиться от одной стены до другой, иногда притормаживая возле горы семейных чемоданов. В одну из своих очередных пробежек Аврумчик увлекся и не остановился возле бабушки.  Сила инерции увлекла его дальше и вдруг увидел перед собой старика, одетого как волшебник из какого-то мультфильма – на голове у него была странная шапка, больше похожая на платок, а вместо пиджака и брюк на нем было длинное, до пола платье. (далее…)

Мы, конечно, и сегодня, спустя 75 лет, можем утверждать, что в Катастрофе еврейского народа виноваты исключительно немцы. Это заблуждение! Виновата вся Европа. Европа, которая споткнулась о «еврейский вопрос». Французы, которые с удовольствием сдавали в Гестапо прячущихся евреев. Англичане и швейцарцы, которые не пускали к себе еврейских беженцев. Поляки и венгры, которые непосредственно работали в лагерях смерти, набивая карманы вырванными золотыми зубами убиваемых евреев.  Виноваты все…. Немцы нашли в себе силы извиниться, немцы до сих пор, как им это не сложно, пытаются сохранить память об этом. Каждый – по-своему.

(далее…)

Было это несколько лет назад. В пасхальный вечер 2015-го года. При всей моей любви к тому, что я делаю, у моей работы есть и минусы. Вот и тогда, в то время, когда моя семья и друзья уже сидели за праздничным столом, разливая вино, я лишь возвращался к парковке, где стояла моя машина после долгой экскурсии.  А еще нужно было доехать из Тель-Авива в Кфар-Саву…

Я шел узкими пустынными улицами Неве Цедека.  В домах светились окна, из которых доносились радостные возгласы людей, но на улице я был совершенно один. В тишине гулко раздавались мои шаги, хотелось бежать, но я устал за день и шел не спеша.  В добавок ко всему я еще нес свою гитару и опять ругал себя за то, что никак не куплю для нее чехол, или, хотя-бы ремень. 

На улицах было совсем темно. Неве Цедек не очень освещается и в обычное время в этом есть своя прелесть. Но сейчас, когда все сидели в ярко освещенных комнатах, а я шел в одиночестве, мне тоже хотелось света.   А белым вокруг были только луна и моя гитара.

И вдруг, на улице Ахва, из-за поворота мне навстречу выходит группа молодых ребят. Человек 6-7, на вид им лет по 20-25.  Американские туристы, которые заблудились, как выяснилось из их вопросов. Я показал им дорогу, мы поздравили друг друга с праздником, и я уже было продолжил свой путь к машине, как одна из девушек окликнула меня. 

— можно твою гитару? – спросила она, — на одну песню?

Ребята были слегка выпившими, у них было хорошее настроение и я не возражал. Все равно я уже безнадежно опоздал и еще пять-десять минут ничего не изменят.

Девушка взяла мою гитару и присела на капот стоящей на обочине машины. Она совсем неплохо спела какой-то приятный блюз, потом еще какую-то незнакомую мне песню, которую подхватили ее друзья.  И уже практически отдавая мне гитару, она что-то вспомнила. И прикрыв глаза, она запела…. «шлах на эта ми…»  שלך נא את עמי

Именно так, на иврите. С сильным американским акцентом, безнадежно коверкая слова, но кто слышал те слова.  Она пела долго. Я и не подозревал, что в ивритском варианте есть столько куплетов. Когда она замолчала, через пару секунд из окна второго этажа прямо над нами раздались аплодисменты. И улыбающийся мужчина, высунувшись из этого окна практически до пояса, позвал нас всех подняться к нему домой. «И для моей машины, на которой вы сидите, так тоже будет лучше!» — сказал он. Ребята начали его благодарить, но он, перейдя на английский, настойчиво звал их к себе. Они согласились, а я, объяснив, что меня ждут дома, продолжил свой путь и уже через полчаса сидел за столом со своими близкими, одну за одной, поглощая штрафные и пропущенные блюда.

«Отпусти народ мой!» — так называется эта песня, в которой описываются события из ветхозаветной книги Исход 8:1: «И сказал Господь Моисею: пойди к фараону и скажи ему: так говорит Господь:отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне служение». Именно этими словами послал Б..г  Моисея добиться исхода израильтян из египетского плена. 

Сегодня трудно сказать, кто именно является автором этого негритянского спиричуэла. Первые упоминания об этой песне относятся к 1862-му году, когда она под названием «Гимн контрабандистов» становится настоящим гимном беглых рабов в лагере северян во время Гражданской войны Севера и Юга. Согласен – трудно уловить связь между контрабандистами и Исходом евреев из Египта. Но «contrabannum” – против запрещения (лат). И в те годы контрабандистами называли беглых рабов и просто жителей Юга, перешедших на сторону Севера.

В 1872-м году негритянский вокальный коллектив FISKJUBILEESINGER опубликовал эту песню под названием «Go Down Moses», правда в том варианте было более 20 куплетов.  То есть песня вполне могла заменить собой целый концерт. Поэтому особой популярностью она не пользовалась именно потому, что была слишком длинной. 

Первым эту песню до современного варианта сократил великий американский бас Поль Робсон. В 1934-м году Поль Робсон исполнял «GoDownMoses» во время своих гастролей в СССР. Кстати, с конца 40-х годов постоянным аккомпаниатором Поля Робсона был Бруно Райкин – двоюродный брат Аркадия Райкина. Но дело, конечно не в этом. Именно исполнение Поля Робсона, с его громоподобным басом, прославили эту песню.

Поль Робсон  — Godown, Moses

Но еще большим популяризатором этой песни стал, конечно, Луи Армсторнг.

В его исполнении «Отпусти народ мой» разошлась по всему миру.

Сегодня ее исполняют во всем мире. От Александра Буйнова в сопровождении оркестра МВД России до хора тайваньского университета. И, конечно, ее поют и в Израиле, в той самой стране, о которой мечтали те, о ком поется в этой песне,

И тут, наконец, уместно послушать эту песню на языке народа Израиля:

И одно из самых неожиданных исполнений:

А также современная трактовка:

И еще несколько исполнений:

особенно умиляет последнее исполнение…

Но существует еще одно необычное исполнение этой великой песни. К сожалению, мне так и не удалось найти ни одной записи этого исполнения. А исполнители, как мне рассказали, были упрятаны в застенки КГБ на долгие годы. Но!!!  Обо всем по порядку.

4 октября 1948 года, в московской хоральной синагоге отмечалось празднование еврейского Нового года (Рош а-Шона). По такому знаменательному случаю туда прибыли израильские дипломаты во главе с первым послом молодого государства Израиль – Голдой Меир. Совершенно неожиданно этот визит перерос в массовую демонстрацию еврейского народа.  Демонстрация!! 1948-й год, Сталин еще жив и правит твердой рукой. Но евреи СССР не убоялись владыки, как когда-то, тысячи лет назад не убоялись фараона. Израильского посланника встречали как новоявленного мессию, некоторые люди в экстазе даже целовали край одежды Меир. Как потом писал в своих отчетах КГБ, там собралось более десяти тысяч евреев (10 000). Всем им не хватало места в синагоге, и они вышли на улицу. В самом центре, окруженная плотным кольцом советских евреев находилась Голда Меир.  И неожиданно кто-то из присутствующих запел: «Let’sMyPeopleGo” – «Отпусти мой народ». На небольшой площади перед хоральной синагогой воцарилась тишина. Кто-то замолк от страха (были и такие), кто-то – от восторга… Но к одинокому голосу присоединился еще один и еще один, и еще один. И под аккомпанемент милицейских свистков евреи Москвы скинули со своих плеч тысячелетний страх и во весь голос пели, нет, требовали – «Отпусти мой народ!»

Многие из них потом попали в тюрьмы. Кто-то умер. К сожалению, не все из присутствовавших на том спонтанном митинге смогли потом опознать себя на израильской купюре в 10 шекелей. И эта купюра, ласково именуемая в народе «голда» по сути своей является нонсенсом – на израильской купюре фотография… Москвы! Точнее, фотография той самой демонстрации 4-го октября 1948-го года у московской хоральной синагоги, демонстрации, вошедшей в историю под названием «Отпусти народ мой!»

Originally published at …я живу в Тель-Авиве. You can comment here or there.

Утро, 13-го мая 1948-го года для графика Отто Валиша выдалось напряженным, но интересным.   Он понимал, что страна на пороге важного события. Только что закончилась пресс-конференция, посвященная созданию первых почтовых марок будущего государства. Споры там доходили до криков. Отто даже слегка сорвал голос, защищая свои проекты, но в душе он все равно слегка посмеивался – марки будущей страны обсуждаем, а как она будет называться – никто не знает.

У дверей своей мастерской на улице Нахалат Беньямин, онеще издали  заметил молодого человека, нервно переминающегося с ноги на ногу. Молодой человек то смотрел на уличные часы, висевшие на доме Девиса, то снова дергал за ручку запертой двери.

— я могу Вам чем-то помочь? – спросил Отто юношу.

(далее…)

Было это ровно два года назад. В пасхальный вечер 2015-го года. При всей моей любви к тому, что я делаю, у моей работы есть и минусы.  Вот и тогда, в то время, когда моя семья и друзья уже сидели за праздничным столом, разливая вино, я лишь возвращался к парковке, где стояла моя машина после долгой экскурсии.  А еще нужно было доехать из Тель-Авива в Кфар-Саву…
Я шел узкими пустынными улицами Неве Цедека.  В домах светились окна, из которых доносились радостные возгласы людей, но на улице я был совершенно один. В тишине гулко раздавались мои шаги, хотелось бежать, но я устал за день и шел не спеша.  В добавок ко всему я еще нес свою гитару и опять ругал себя за то, что никак не куплю для нее чехол, или, хотя-бы ремень.

Читать и слушать дальше…

Мамин день рождения мы праздновали в гамбургском ресторане "Casa Grande".  Замечательный семейный итальянский ресторан. Причем, настоящий итальянский. Хозяин, лет 70-ти, родом из Сиракуз, живет в Германии с 17 лет.   Узнав о том, что у мамы День Рождения, он уже почти не отходил от нашего стола, приставив к нам еще и отдельного официанта, о котором речь пойдет далее.   Как и положено итальянцам, он с легкостью переходил с немецкого на родной итальянский, сыпал шутками, пытался петь.   Он рассказал, что родители в детстве хотели отдать его на воспитание в католический монастырь, считая, что из него может получиться хороший епископ. (далее…)

У еврейского народа много праздников!   Но один из моих самых любимых — Ханука.  Может быть потому, что это праздник детства, а может быть потому, что это праздник чуда.
Ведь на Хануку действительно происходят чудеса.  В 1961-м году на Хануку родился я. А еще Ханука — это праздник победы.   И если многие считают ханукальной победу над греками, но главным врагом в этой истории (далее…)

Я сейчас немного попугаю вас цифрами…    И вы ужаснетесь — насколько я старый.
Лет тридцать назад мечтой любого музыканта-лабуха* были японские часы Orient. Начинающие носили модели попроще. У меня лично были такие:

(далее…)

              В тот ноябрьский день, два джентльмена, разделенные тысячами километров, в одно и тоже время совершали совершенно одинаковые действия, даже не подозревая об этом. Каждый из них стоял у зеркала, в сотый раз придирчиво оглядывая свой костюм, в сотый поправляя туго затянутый галстук, вытягивая из плотной петли еще миллиметр-два.  И снова и снова придирчивый взгляд медленно изучал отражение в зеркале, начиная с отполированных туфель, в которые можно было смотреться как и в большое зеркало, и заканчивая треугольничком  платка, выглядывающего из нагрудного кармана пиджака. (далее…)