Метка: война

111.Война и мир

Чтобы понять, насколько легко или сложно завоевать Афганистан, сначала надо разобраться в нескольких вопросах. И первый вопрос – зачем вообще кому-либо воевать с Афганистаном?

(далее…)

Я живу в Кфар-Саве с первого дня в Израиле. И свой первый День Памяти (в Израиле) в 1991-м году я, вместе с детьми, отправился в парк памяти погибших солдат, в центре Кфар-Савы.

           Все было в диковинку…  Сам этот необычный день, разговоры, речи, поведение людей. Многие плакали без стеснения. Кто подходил к ним и молча обнимал.  Мне, постсоветскому, воспитанному на фильмах и книгах советских авторов, это все было очень необычно.
           Возле некоторых могил солдат сидели их семьи. Я не очень понимал то, что они говорили. Но как-то внутри себя я чувствовал это и без слов. Но мое внимание привлекла одинокая женщина, сидевшая возле скромной солдатской могилы на складном стульчике. Кфар-Сава — город небольшой, и я сразу ее узнал — она работала в одном из городских банков. Она сидела лицом к тротуару и небольшой лейкой лила воду прямо на асфальт. В глубине своего разума я понимал, что в такой день люди способны на неадекватные поступки, но все равно было очень странно.
           Тут же я заметил своего знакомого, который родился и вырос в Кфар-Саве, и, насколько мог, нежно (что было весьма непросто, учитывая мой уровень владения ивритом на тот момент), спросил, что делает эта женщина?
— понимаешь, — объяснил мне мой знакомый, — ее единственный сын погиб на войне 73-го года. Он похоронен тут… С тех пор она приходит в День Памяти и льет воду возле могилы… Ее сын в детстве любил бегать по лужам. Вот она и льет лужи возле его могилы.
           Видимо, мы говорили громко. А может вокруг было слишком тихо. И эта женщина обратила на нас внимание и спросила моего знакомого, не о ней ли мы говорим? Спросила спокойно, без раздражения. И он объяснил ей, что я — "руси, оле хадаш" ("русский" новый репатриант), многое не пониманию, не знаю.
— они (русские) будут новыми до тех пор, пока на войне погибнет первый из них. «А потом они быстро станут “старыми”», —сказал она, грустно улыбнувшись краешками губ, и, сняв свои туфли, босиком пошла по луже…

«Город без перерыва» ушел на перерыв. Пешеходов мало. На бульваре Ротшильд есть свободные места на сине-белой парковке. На набережной людей чуть больше. Слышу, как две немолодые дамы успокаивают друг друга:» … тут же йод, а йод убивает микробов!». И взяв друг друга под руку, чтобы порывы ветра не сбили с ног, пошли дальше.

Возле аптек и магазинов стоят люди, словно деревья в лесу. На расстоянии. Можно пройти сто метров и не встретить человека.  Для Тель-Авива пройти сто метров по тротуару в одиночестве – это мертвый город. Город ушел на перерыв.  Даже старожилы не помнят такого. Даже во время войны такого не было. Ни в одну войну. Ни в 1991-м, когда на город падали «СКАДы» Саддама Хусейна, ни потом, во время войн с ХАМАСом в 2008-9-м, в 2012-м и в 2014-м. Улицы Тель-Авива никогда не были столь тихими, а городские кафе – столь пустыми.

И все-таки в истории Тель-Авива такая ситуация уже была. И именно о ней я и собираюсь вам рассказать.

(далее…)

Часть 3
День третий

Третий день атаки, 27-е апреля 1948-го года, так же был начат с артподготовки. Минометы, которых теперь было не два, а восемь, вели прицельный огонь с 7 утра. К 9 утра разведчики заметили некоторое оживление на стороне противника – арабские отряды готовились к атаке. Но прошел час, потом еще и еще, а атаки все не было.  После полудня и минометы снизили интенсивность обстрела, словно показывая противнику, что делают это скорее по инерции.  Противник успокоился и уже не ждал атаки. И в 15 часов бойцы ЭЦЕЛЬ поднялись в бой, и начали пробиваться сквозь здания, применяя тактику «Гиди». Бой длился всю ночь, и новая тактика принесла свои результаты – к 7 утра 28-го апреля солдаты вышли к берегу моря, отрезав Маньшию от Яффо.  Сразу же начались обыски в домах Маньшии. Всех вооруженных людей задерживали, оружие конфисковали. Всего было взято в плен около 50 человек, которых арестовали с оружием в руках. Всех их препроводили в специально подготовленное здание в квартале Керем Тайманим – в здании были установлены решетки и металлические двери. Через две недели, с созданием ЦАХАЛя (Армии Обороны Израиля) всех военнопленных перевели в специально созданный для этого лагерь. 
А бои тем временем продолжались. После короткой перестрелки, несмотря на поддержку британцев, была захвачена мечеть Хасан Бек. Бойцы ЭЦЕЛЬ сразу же получили приказ командования – мечеть не трогать. Но на верхушке минарета все-таки был повешен еврейский флаг. (далее…)

Часть 2.
Первый день.

Ровно в 9 утра Альтшуллер неспешно опустил расстегнул ремешок наручных часов, и опустил их в карман брюк.
— Огонь! – раздалась его команда. Альтшуллер был похож в этот момент на Наполеона, словно за ним стоял целый полк крупнокалиберных пушек, а не два 3-дюймовых миномета! Первые мины улетели в сторону мечети Хасан Бек. Никакой точной наводки не было, просто минарет этой мечети был виден из любой точки. И, конечно, это очень разозлило арабских жителей Маньшии и Яффо. Уже потом говорили, что тот первый залп по мечети был единоличным решением самого Альтшуллера, но кто это может сегодня проверить.
После часа артобстрела, две роты Эцель выдвинулись из школы «Альянс». Рота под командованием Элиягу Каца «Эли» двинулась вдоль улицы Зераха Барнета, а рота под командованием Элиягу Темлера «Иешуа» двинулась в южном направлении, вдоль улицы Ешиват Виложни, к железнодорожной станции. Каждая из рот была укомплектована тремя взводами, состоящими из трех отделений по 6 человек каждый.Солдаты двигались перебежками, когда один двигается, а остальные прикрывают огнем. (далее…)

«Тель-Авив минус Яффо»
Часть 1

Мой любимый город Тель-Авив… Веселый, бурлящий, жизнерадостный. Но Тель-Авив не всегда был таким.  До провозглашения государства Израиль, жизнь жителей этого «неспящего» города была больше похожа на современный образ жизни жителей некоторых еврейских поселений Иудеи и Самарии. Трудно поверить, но в период с ноября 1947-го по конец 1948-го даже элементарная поездка из Тель-Авива в Холон на пассажирском автобусе была достаточно опасным предприятием. Такие автобусы часто сопровождались эскортом бронированных автомобилей. В основном нападения на евреев осуществлялись арабскими жителями Яффо.
Яффо. Это сегодня Яффо – часть Тель-Авива. «Тель-Авив минус Яффо» шутят старожилы города, имея в виду официальное название города — Тель-Авив – Яффо. Но так было не всегда.  По плану ООН от 29-го ноября 1947-го года о создании двух государств – еврейского и арабского – Яффо должен был стать арабским городом в черте еврейского государства. Ну а как же иначе, если в 1947-м году в городе проживало 85 тысяч арабов и около 10 тысяч евреев и христиан неарабского происхождения – армян, греков, русских и тд. (далее…)

Давно это было. Так давно, что имен я уже и не помню. Но имена здесь абсолютно не важны.

После учебки (сержантская школа), меня, молодого сержанта, отправили в «войска». То есть, в действующую армию. Служба в учебке очень отличается от службы в обычной части. Прежде всего в учебке нет дедовщины, все солдаты набираются в школу одновременно и заканчивают ее одновременно.  А вот в части мне пришлось столкнуться со всеми «прелестями» дедовщины, власти старослужащих.  Единственный еврей на весь батальон, молодой сержант, да еще и с высшим образованием, я был как красная тряпка для целого стада разъяренных быков.  Если бы все те, кто хотел растерзать меня в первые дни службы, не конфликтовали еще и между собой… Ох, возможно никому было бы сейчас писать эти строки.

Но как то мне удалось выдержать первые несколько дней.  А дальше пришлось постигать все искусство закулисных игр.  «Придворные интриги» отдельного батальона инженерной разведки вполне могли стать основой для сценария увлекательного фильма не хуже «Ликвидации». И, постепенно, я разобрался во всех перипетиях и запутанных взаимоотношениях офицеров, «дедов» и молодняка.

(далее…)

Если ехать по 92-й дороге восточнее озера Кинерет, недалеко от поворота на кибуц Ха-Он есть указатель с очень необычной надписью – «Памятник турецким пилотам».  Турецкие пилоты? В Израиле? Памятник?   Да, все именно так, и это действительно памятник с очень необычной историей. И началась эта история давно и очень далеко.

(далее…)

Блокиратор — устройство абонентского подключения

телефонной связи, при котором два абонента

подключены через один канал связи (линию) при

помощи  специального устройства, блокиратора,

установленного на стороне абонента. При разговоре

одного из абонентов это устройство автоматически

отключает аппарат другого.

Применение блокираторов было вызвано нехваткой

абонентских линий и позволяло подключить к АТС

дополнительные номера.

В далеком детстве я жил с родителями в обычной пятиэтажной «хрущевке». Помните: стандартный проект три подъезда на 55 квартир?

Жили мы на третьем этаже в 12-й квартире. А в соседней, 11-й, жил дедушка Субботин.  Именно так его все и называли. Седой тихий старичок неопределенного возраста. Выглядел он старым, но двигался очень бодро. Да и сын его – Петька, был лет на 10 меня старше. Значит не был «дедушка Субботин» очень старым, но все-таки  его называли именно так.

Дедушка Субботин был очень серьезным дедушкой. Я никогда не видел его улыбающимся. Говорил он тихим ровным голосом, в котором никогда не звучали эмоции.  Это было странно даже для маленького мальчика лет 14-ти, каким я и был.

А вот сын его, Петька, наоборот – был парнем веселым и общительным. А еще Петька пил. Пил много, сильно и часто…. Время такое было – все пили. Много, сильно и часто.

Да, и еще один важный факт – 11-я и 12-я квартиры были на «блокираторе». То есть если кто-то говорил по телефону в квартире Субботиных, в нашей, 12-й, телефон не работал. И, соответственно, наоборот.

Вот, собственно, и преамбула.

Как-то, вернувшись из школы, я захотел кому-то позвонить. Снял трубку – а там тишина. «Соседи говорят» — понял я и пошел заниматься своими делами.  Через четверть часа я повторил «подход к трубке», но и эта попытка оказалась безуспешной.  Минут через сорок я не выдержал, и постучал в соседскую дверь, дверь 11-й квартиры. Открыл мне Петька. Как обычно он был пьян, едва держась на ногах.

— Петь, мне позвонить надо. Очень надо.  А телефон уже час как занят. – вежливо сказал я ему, прекрасно понимая, что как раз именно Петя говорить сейчас и не мог.

— И чо?

— Так у нас с вами блокиратор. Пока вы говорите,  мы не можем, — попытался объяснить я.

— Блокиратор? Это х…я, а не блокиратор.   Вот батя мой – тот настоящий блокиратор! – с этими словами Петька удалился на кухню, оставив меня у открытой двери. 

Так как в квартире, судя по всему, никого больше не было,  я смело шагнул внутрь. В квартире соседей я бывал не раз, и знал, где стоит телефон. Точнее, где должен стоять телефон, потому что битый и не раз клееный аппарат цвета слоновой кости валялся на полу. Я поднял его, положил на место трубку и вернулся домой.

Телефон дома снова ожил и я позвонил туда, куда собирался. Но слова соседа никак не выходили из головы.

«Батя – блокиратор?»  Я не раз видел дедушку Субботина в военной форме. Он прошел всю войну, имел много наград. Тогда я еще не очень разбирался в погонах, но он точно был офицером. И орденов и медалей у него было не менее десятка. Блокиратор?

Прошло еще несколько лет….  И как-то во время очередного празднования Дня Победы, я стоял на улице у своего подъезда. В соседней беседке группа ветеранов накрыла стол и разливала рубиновое вино по стаканам, вспоминая войну, друзей….

Из подъезда вышел «дедушка Субботин» в наглаженной военной форме, с блестящими медалями на груди.

«С днем Победы, товарищи!» — сказал он соседям-ветеранам.

«да пошел ты на…!» — ответил ему учитель русского языка и литературы Трубин, потерявший на войне правую руку. (О Трубине я еще обязательно расскажу, потому что именно ему я обязан тем, что научился писать грамотно и интересно)

И этот случай показался мне очень странным. Чтобы Трубин, учитель, ругался матом? Да такого никогда не было. Чем же так разозлил Субботин учителя?

Время бежит. И как-то, улучшив момент, я спросил учителя напрямую – чем вызвана такая ненависть к Субботину? Такой тихий спокойный старичок…

«Он командовал заградительным отрядом в годы войны. Всю войну в тылу провел, гад, расстреливая людей» — со скрипом рассказал мне учитель.

Так для меня открылась еще одна страница в этой ужасной истории ужасной войны.

А совсем недавно я услышал по российскому ТВ выступление такого ветерана, который гордо рассказывал о своей службе в заградотряде. И когда корреспондент спросил его – видел ли он живого немца за всю войну, он бодро ответил: «Да мы их тысячами расстреливали… пленных немцев!»

Такие герои тоже были на этой войне.  И их в живых осталось намного больше, потому, что немцев они видели только пленными, а стреляли по своим, в спину.

ПС: Я не хотел рассказывать эту историю 9-го мая. Вы сами понимаете – почему. А еще мне очень захотелось узнать, жив ли Петька. Увы, Петька умер еще в 80-х.  Хотя это и было ожидаемо. А вот «дедушка Субботин» дожил до 90….  А зачем?

Сашу и Сильвию я встретил в Ришон Леционе.

(далее…)