Метка: Александр Пенн

Часть 1

           Я люблю пароходы. Кто-то любит скрипучие деревянные парусники с красивыми названиями – бригантина, каравелла… Кому-то нравятся современные яхты, с мощными моторами и парковками для вертолетов. А мне нравятся пароходы.  Белые, большие, с огромными трубами и рядами круглых иллюминаторов, кричащие басом и джазом. И изучая историю некоторых пароходов, словно разматывая клубок, я очень часто открываю новые страницы в жизни уже известных мне людей. Так что пароходы не только перевозят людей и грузы – они «перевозят» память и историю. И один такой клубок, который мне отчасти удалось распутать, одна такая история, кажется мне настолько интересной, что я хочу поделиться ею с вами, мои читатели.

           Началось все с романа Некода Зингера «Черновики Иерусалима».  Читая роман, я обратил внимание на такие строки:

           «Теодор Нетте», пароход и человек, с тремястами последними сионистами        Советской России на борту, миновав Стамбул и Лимасол, достиг берегов        подмандатной Британской Палестины и встал на якорь в Яффском порту на       восходе солнца 9 августа 1935 года. Изумленные пассажиры спускались на    берег на закорках арабских грузчиков под томные завывания муэдзинов,     лившиеся из липкого изжелта-серого поднебесья. …Нищий наследник древнего      рода пешком добрался до Тель-Авива, немного побродил по его парны?м            улицам, поглазел на афиши Александра Вертинского, коими было увешано             полукруглое здание кинематографа «Муграби», испил стакан мутной        карамельной воды «газоз», полученной им в киоске у печального немецкого         профессора с седыми моржовыми усами а-ля Фридрих Ницше, и понял, что больше на Холме Весны ему делать нечего».

(далее…)

Суббота, веду экскурсию "Белый медведь Тель-Авива!", в которой рассказываю о первых актерах тель-авивских театров.  Подходим к дому, где проживал актер Евсей Бертонов, останавливаемся и я продолжаю рассказ о семье актера. В это время к нам подъезжает автомобиль, за рулем которого молоденький юноша, а рядом весьма…  бодрая бабушка лет 80+.  Бабушка с модельной прической, хорошо наложенный макияж, недешевое платье.
Гневно и без вступления бабушка просит убраться с тротуара, ибо мы мешаем ее внуку въехать на ее (личную) стоянку.  Естественно, мы, как культурные люди, почти театралы, с извинениями отходим в сторону. Но бабушке скучно…
— А что вы здесь стоите? — спрашивает бабушка (на иврите).
— Это экскурсия! — отвечают ей мои экскурсанты, опередив меня.
— А кто вам рассказывает? — не успокаивается бабушка.
— Я рассказываю, — отвечаю.
— Да вы ни черта не знаете! — бабушка переходит на русский и еще больше гневно сверкает глазками. Внук пытается затянуть бабушку назад в машину, но "Остапа понесло!" (с)
— Почему не знаю, — пытаюсь я возразить, хотя знаю, что это глупо и бесполезно, — я — экскурсовод, журналист. Я знаю…
— Не знаешь!!! — перебивает меня бабушка — вы меня спросите, я вам расскажу! Никто не знает про Бертонова, а я — знаю!
Понимая, что спорить бесполезно, я вежливо прощаюсь с бабушкой и отвожу группу в сторону.
— Бертонов у меня за стенкой жил, я все про него знаю — кричит нам вслед бабушка.
Я понимаю, что следующей будет реплика о том, что бабушка обучала его актерскому искусству. По возрасту — вполне возможно.
Но мы ушли, хотя группа даже сожалела — бесплатное развлечение. Некоторые говорили, что это как нарочно..  бабушка подъехала.
Но я же не Буки — у меня "проститутки настоящие", а не загримированные актрисы…  Просто это Тель-Авив 

Слон, вальсируя в посудной лавке, причинил бы меньше ущерба, чем он, проходя по жизни ярким танцем. Но он иначе не мог. Он летел по жизни, словно ослепительная звезда, своим пламенем сжигая зачастую за собой мосты, иногда сжигая своих близких. Он хотел гореть, как Данко, но огня у него оказалось слишком много.
Он был пьяницей, гулякой-бабником, сумасбродом. Он по всему своему жизненному пути оставлял за собой разбитые женские сердца.  И его все равно очень любили женщины.
"Я не знал материнского тепла и вырос в очень холодным краю — краю белых медведей. Наверно поэтому мне всю жизнь не хватало тепла любимой и любящей женщины",- как то сказал он, глядя вслед очередной, уходящей от него заплаканной женщине.
Вы уже догадались, о ком идет речь?
         Александр Пенн – поэт, актер, режиссер, боксер, тренер, коммунист, сионист, светский лев, пьяница… список этот может быть бесконечен. Его называли израильским Маяковским, но сам Маяковский гордился дружбой с ним. Есенин завидовал ему – "как же ты любим женщинами"!
Итак, я приглашаю вас на совершенно новую экскурсию — и по тематике и по стилю. "Белый медведь" — так иногда называли друзья Александра Пенна.  Ему и посвящается новая экскурсия, на которой я расскажу о потрясающей любви Александра Пенна и Ханы Ровиной, о истории израильского театра. Я покажу вам те самые места, где проходили встречи влюбленных, где они жили и еще много интересного.
Экскурсия состоится в субботу, 23 марта, в 10 часов утра.
Место встречи — на перекрестке улиц Дизенгоф и Жаботниски (у аптеки).
Продолжительность экскурсии — 2,5 — 3 часа, стоимость 50 шек. Дети бесплатно.