Рубрика: Без рубрики

Я очень рад сообщить всем, кому это интересно — я возвращаюсь!!!
А это значит, что снова будут экскурсии, снова я буду знакомить вас с любимым городом, снова вы услышите истории и легенды, посмеетесь (а может и прольете слезу) и задумаетесь!
До встреч на улицах Тель-Авива!

Оригинал взят у в Пивомешалка нажимного типа

В этот день принято рассказывать о тех, кто приложил силы, чтобы этот день приблизить, чтобы этот день состоялся!
Я хочу лишь процитировать Шимона Переса, политика и человека, к которому я отношусь с большим уважением.
В 1963-м году во время визита в Израиль министр обороны Германии Франц Йозеф Штраус спросил Шимона Переса:
— почему в вашей армии неи парадной формы?*
— у нашей армии нет времени на парады, — ответил Перес, — наши солдаты и маршировать толком не умеют, зато они умеют воевать!
В ходе дальнейшего ознакомления с Армией Обороны Израиля Штраус в шутку спросил:
— у вас нет главнокомандующего? Кто же командует вашей армией?
— нашей армией командуют родители наших солдат, — ответил ему Перес.
Пожалуй, это самое точное определение израильской армии.
С праздником!!!

* — В ЦАХАЛ (Армии Обороны Израиля) до сих не существует парадная форма и солдаты до сих пор не умеют маршировать.
(из автобиографичной книги Шимона Переса  "Праща Давида")

Сначала анекдот:
ОБЪЯВЛЕНИЕ на афишной тумбе
Только один день и только живьем!
Знаменитя группа "The Beatles"!
Все семь девочек сразу!
Сразу на двух лучших концертных площадках Урюпинска — в доме Пионеров и в доме  Пенсионеров!
Только три концерта — в 10:00, в 12:00 и в 14:00
Только один день

Как отмечают День Независимости Израиля — не мне вам рассказывать. Еще день называют "праздник мангалиста" — жарить мясо выходят все, даже вегетарианцы. Но у этого дня есть еще название, на мой взгляд довольно злое — "День чёса!"  И в данном случае имеется ввиду чёс израильских артистов по эстрадным площадкам городов и поселков.
Цены — действительно непомерные. У "звезд" первой величины гонорары доходят до 200 тысяч шекелей за полчаса. И я ни в коем случае не собираюсь защищать или оправдывать этот грабеж, но лишь попытаюсь понять — почему так дорого? И почему городские бюджеты это могут вытянуть, а поставить кондиционеры в клуб для пенсионеров — не могут?
Итак — деньги!  Так как эти огромные суммы выплачиваются официально, то с них приходится платить налоги. Это же не выступление на свадьбе, где гонорар выплачивается в конверте.
Далее — логистика. Ведь музыкант как-то должен попасть на эстрадную площадку, отбарабанить свои 4-5 песен и "перелететь"  в другой город, где его уже ждут. А улицы города забиты гуляющими, на дорогах пробки, потому, что те, кто не гуляет по улице, едет в гости.  Один музыкант, не буду называть его имя, рассказывал мне, что он специально нанимает машину "Скорой помощи", обычно частной фирмы, которой приходится платить, как за вызов полную стоимость. Больничная касса не помогает)))
Приходится делиться с техническим персоналом. Несмотря на то, что аппаратуру и техников должен обеспечить город, музыканты все равно "отстегивают" им — на всякий случай. Я уже не говорю о тех, кто выступает не под фотонограмму, а с живыми музыкантами.
Нужно поделиться с фотографами — чтобы получились "правильные" снимки.
Немалую долю забирают агенты-продюссеры — ведь это они договариваются о выступлении.
Есть еще и директора — они обеспечивают логистику.
Короче, в конечном счете, сумма, которую артист получает, намного меньше той, которая фигурирует в газетах.
И не забывайте — День Независимости только раз в году!  С праздником вас, друзья!
 

Перекресток улиц Нахалат Беньяимин и Ротшильд. 11-е апреля 1909-го года, 10 часов утра!

Пролог 1) Один мой друг-врач сказал как-то в минуты откровения:" Израильская медицина устроена таким образом, чтобы не лечить, а спасать от смерти. Здоровые и мертвые — не платят!"
Пролог 2) Некоторые читатели восприняли мой предыдущий пост как жалобу.  Видимо, я сам виноват — не донес смысл. На самом деле цель этого поста — просто обратить внимание тех, кто, к счастью, здоров. Обратить внимание на то, с чем здоровые люди не сталкиваются. (далее…)

Ко мне попала книга, которая мне не нужна и я с удовольствием ее продам-поменяю.
Beeton's Bible Dictionary 1878го года. Издательство Ward Lock and Tyler. London

 …он сидел на скамейке под тенистым деревом на улице Иегуда Халеви.
Может я бы и не обратил на него внимание, если бы не пластинка. Да, да – виниловая пластинка, символ ностальгических 70-х. На изрядно потрепанном конверте большими буквами было написано: «Хава Альберштейн поет на идиш». На иврите, кстати, было написано.
            А у меня был насморк. Обычный сезонный насморк, знаете, который часто случается при переключении кондиционеров с зимнего режима на летний.
Из носа текло так…  хотя не об этом разговор. Но текло сильно. И никаких салфеток не хватало. Поэтому я заходил в любое кафе по дороге и нагло брал там пачку салфеток. С такой пачкой я мог дойти до… следующего кафе. Именно так случилось и тогда. Я шел по улице, утирая одной рукой нос, а во второй была пачка салфеток.
— Молодой человек, Вы бы не могли дать мне одну салфетку? – обратился он ко мне, как раз, когда я на ходу закончил читать надпись на пластинке.
— Пожалуйста, — я протянул ему несколько салфеток.
Он взял только одну, развернул ее, словно желая убедиться, что я не успел ею воспользоваться, затем сложил ее еще дважды и начал тщательно вытирать свои черные туфли.
А туфли его блестели как свежесколотый антрацит.

• любишь Хаву или песни на идиш? – спросил я его.
• Я не знаю идиш, — грустно ответил он.

И тут я удивился. Передо мной на скамеечке сидел очень пожилой человек, лет 70, а может и 80…  Совершенно белые волосы, светлая кожа, тщательно выбрит. Я видел, что он явно ашкенази. Ашкеназский еврей таких лет и не знает идиш? Это уже само по себе было удивительным.

• а ты знаешь? – спросил меня старик.
• Знаю, — ответил я – не очень хорошо, скорее даже плохо, но знаю.

Я почувствовал, что старик не прочь поговорить, а я никуда не торопился. И насморк неожиданно прошел, как по волшебству. И я присел рядом. Спросив разрешения, я закурил трубку.

• я уже давно не курю, — сказал старик, втянув немного дыма. Я молча выжидал…  Я знал, чего жду!

… я родился в Тель-Авиве в 1929-м. Родители мои из Салоник, — он начал рассказывать, словно говорил сам с собой, не глядя на меня.
В Салониках на идише говорили только банкиры. И ювелиры. А здесь, в Тель-Авиве, мы жили в квартале Макаби (сегодня это квартал Флорентин).  Там говорили на греческом, на болгарском, на турецком, на фарси…  Только на идише не говорили. Тогда – не говорили. Вот я и не знаю идиш. А сейчас все бы отдал, чтобы выучить несколько фраз, да уже голова не та.. не запоминает.
Пластинка? Понимаешь, я уже стар. Жена умерла. Сын погиб. Есть у меня дочь, но она живет в Австралии.  Лететь туда очень далеко… Ты знаешь – где эта Австралия?  Так вот. Я стар и я один. Но у меня есть подруга.  Не смейся – это же не зависит от возраста.
Она из Польши. Из этих…  ну, ты знаешь… у нее номер на руке. И она тоже одна. Сегодня у нее день рождения. Я купил ей эту пластинку, потому что она очень любит песни на идиш. Целый день может слушать. Сейчас мало кто слушает такие пластинки – сегодня другая музыка.
Мне тоже нравится. Я в магазине слушал, но слов не понимаю. И мальчики в магазине не понимают. А я хочу ей приятный подарок сделать…

Я перевел ему, о чем были эти песни. О еврейской маме, о еврейском местечке. О том, чего уже нет. И еще о памяти.  Потому что скоро совсем не останется таких трогательных стариков. Хорошо бы нам сохранить память!