Рубрика: Без рубрики

      Я, конечно, мог бы просто пожелать всем доброй записи в Книге Жизни, как это и принято у евреев.  Но тогда это был бы не я. А вот рассказать историю, которая связана с Судным днем, с этим самым необычным днем в еврейском календаре – вот это как раз по мне.
      Много лет я проработал на улице Алленби, рядом с бульваром Ротшильд.  Работа у меня была посменная, утренняя смена начиналась в 7 утра, вечерняя – в час дня. На работу я чаще всего ездил на автобусе, из-за отсутствия бесплатной стоянки. Иногда, когда автобус приезжал слишком рано, я выходил возле площади имени Рабина и дальше шел пешком.
      Шел я вдоль улицы Малкей Исраэль, (далее…)

Во время своей первой командировки в Рим (лет 12 назад), после посещения музеев Ватикана, я случайно попал в папское почтовое отделение. И тут мне в голову пришла озорная мысль. Я подошел к окошку, купил открытки и марки и попросил поставить печать Ватикана. На одной открытке я написал свой домашний адрес и поле текста большими буквами на иврите написал: עם ישראל חי — народ Израиля жив — и пририсовал Звезду Давида, как смог!
Поморгав и икнув, после прочтения адреса на откртке, монах, который стоял в окошке, спросил меня — что я написал на открытке? Я объяснил… Монах, улыбнувшись, показал мою открытку своим коллегам. И один из них, самы пожилой, подошел к окошку, и, взглянув на меня, сказал: "Per molti anni" (На долгие года, стал.) Эта открытка до сих пор хранится у меня дома, хотя вторая такая же так и не дошла.
Сегодня, за несколько часов до наступления Нового еврейского Года я хочу пожелать всем "per molti anni" — на долгие года… Счастья, здоровья, любви и исполнения желаний. Пусть будет новый год не хуже старого, пусть принесет он приятные новости… приятные события. И "per molti anni" всем нам.
PS: Новый год начинается приятно — после тихого снижения цен на бензин, снижен налог на алкоголь….

тьма египетская иракская

За свою "израильскую" трудовую деятельность, мне пришлось сменить несколько фирм. В одной из них работал очень странный бухгалтер. Был он человеком очень тихим, скромным и неразговорчивым. Возраст? Он всегда выглядел как-то неопределенно. Настолько неопределенно, что ему с одинаковым успехом можно было дать и 30 и 50. На редких собраниях нашей фирмы он тихо садился в угол и что-то писал.
Никто не знал — есть ли у него семья, у него не было друзей, он даже обедал всегда сам. Никогда не ходил ни на какие корпоративы и тд. Но, при всех этих странностях, он прекрасным специалистом в своем деле и начальство закрывало глаза на его маленькие странности.
В один из дней он неожиданно не вышел на работу. Это было очень неожиданно, потому, что никто не помнил, чтобы он болел.
На третий день выяснилось, что он умер. Тихо умер в своей холостяцкой квартире. Просто умер…
Через месяц фирма наняла нового бухгалтера. Им оказалась милая женщина средних лет. Разбирая оставшиеся от предшественника бумаги, она нашла кучу одинаковых блокнотов. Обычные блокноты с белыми листами для рисования. Все они были изрисованы. На всех рисунках — портрет одной и той же женщины. Молодой программистки. Пожалуй, самой красивой девушки в фирме. Одинокой, незамужней. Сотни портретов… Очень красивых портретов, наполненных любовью.
— а он со мной ни разу не заговорил, — сказала она, заливаясь слезами, когда ей принесли эти блокноты.

"Добрым словом и револьвером вы можете добиться большего, чем одним только добрым словом." Эту фразу приписывают и полковнику Кольту и гангстеру Аль Капоне. Но на самом деле ее автор — американский комик Ирвин Кори. И именно потому, что ее автор — комик, смысл совершенно меняется.
В последнее время все чаще на страницах "тырнета" мне попадаются разговоры, рассуждения о том, что доброта — это плохо. Милосердие — это признак слабости. Жалость — это трусость. Люди становятся более жестокими? "Все украинцы — антисемиты!" "Все русские — антиукраинисты!" Всех убить, посадить, закопать.
Откуда такая жестокость? На экранах кино и ТВ я еще могу понять — там за нее платят. Но откуда жестокость у обычных обывателей? Откуда призывы "убить" у людей, которые оружие видели только в кино? Почему вы считаете, что быть добрым, милосердным, это значит быть слабым?
Я — за доброе слово! Причем, в отличии от многих, к моему огромному сожалению, мне приходилось в моей жизни прибегать к убеждению оппонентов с помощью оружия. И я вовсе этим не горжусь.
Я — за то, чтобы отпустить тысячу "плохих", чтобы спасти жизнь одному"хорошему". И пусть этот "хороший" и не заслужил это, но его мама заслужила увидеть сына живым.
Я — за то, чтобы НЕ наказать десять виноватых, вместо ошибочного наказания одного НЕВИННОГО.
Я за доброту и милосердие.
"И милость к падшим призывал." — эта цитата мне нравится больше, чем первая!!!!

После сегодняшней передачи на радио, я пообещал продолжение рассказа о любви.  Рассказать еще одну историю? Нет, это мне показалось малоинтересным и решил рассказать об одном из своих воспоминаний.
Было это в конце 90-х.  Как-то вечером, после тяжелого (и жаркого) трудового дня, я отправился в бар, где договорился встретиться со своих старым, во всех смыслах этого слова, другом – дядей Мишей. Я не однократно рассказывал о нем на страницах своего блога. Утолив жажду бокалом светлого пива, дядя Миша стал спешно куда-то собираться. Я уже хорошо знал его привычки, и поэтому молча ждал, когда он сам расскажет, куда идет.

• Пацан, а что ты делаешь сегодня? – наконец спросил он меня. («Пацан» — это было одно из его уважительных обращений ко мне).
• Да никаких планов нет. Пиво допью и домой, — ответил в предвкушении.
• Ну, если хочешь – пошли со мной.  Попробуешь хороший чай.

(далее…)

В эту небывалую жару Тель-Авив тоже меняется. Желто-серое небо, сквозь которое с трудом пробиваются лучи палящего солнца.
Ни облачка, ни малейшего дуновения ветра. Море зеленым стеклом сверкает, словно продолжение тель-авивских небоскребов.
Ни дуновения…
Воздух настолько влажен и плотен, что кажется, что его можно резать ломтиками и как голубое сало класть на хлеб.
Звуки в этом плотном воздухе окутываются ватой. Колокол на яффской церкви звенит глухо, испуганно. Упавшая монетка катится настолько беззвучно, словно боится, что ее услышат и найдут. А если найдут, то обязательно потратят на покупку воды. Эти запотевшие бутылки стали гербом Тель-Авива, а может и всей страны.
Воду предлагают везде. В киосках, в магазинах, в такси. В любимом кафе меня спрашивают — неужели кофе или, все-таки, воду.
От количества выпитой и переработанной человеками воды поднимается уровень моря.
Море. В эту жару и ему лень гонять стада своих барашков. И оно просто лениво лижет песок пляжей и тела туристов.
От жары и лени даже спасатели не орут, как обычно, а говорят приглушенно тихо и громкоговорители разносят их эротичные придыхания по пляжу.
Ни дуновения…
А ведь это еще не конец. Самый ад нам обещают в воскресенье. Вот уж воистину, кто переживет это воскресенье, может считать себя воскресшим.
А я… Я пью горячий кофе и запиваю его теплой газировкой. Я люблю жару, как это ни странно. И люблю Тель-Авив даже в такую жару.
Ни дуновения…