Старый, очень старый имам Ибрагим застрял в римском аэропорту. Дождливый сентябрьский Фьюмичино не выпускал самолет в Амман, а там его ждали.
Маленький Аврумчик носился по залу, пока его семья дружно храпела вокруг своих многочисленных сумок. А его бабушка тихо ворчала по поводу того, что никому не нужен был этот Рим и надо было лететь прямо в Иерусалим.
Бабушка ворчала, а Аврумчик бегал, иногда замирая перед большими экранами, на которых красотки алыми губами касались длинных бокалов с игристым вином. Что это означало, он пока не понимал, но картинки ему нравились.
Кондиционеры аэропорта работали в полную силу и в зале ожидания было довольно прохладно. Аврумчику было холодно, а людей в этом особом зале для вылетов в Израиль и арабские страны было мало, поэтому никто не мешал ребенку носиться от одной стены до другой, иногда притормаживая возле горы семейных чемоданов. В одну из своих очередных пробежек Аврумчик увлекся и не остановился возле бабушки. Сила инерции увлекла его дальше и вдруг увидел перед собой старика, одетого как волшебник из какого-то мультфильма – на голове у него была странная шапка, больше похожая на платок, а вместо пиджака и брюк на нем было длинное, до пола платье. (далее…)
Рубрика: Без рубрики
-
Два Абрама
-
найди отличия
Прежде всего, посмотрите на эти два дома на фото далее. И найдите… нет, не отличия. Найдите, что в них общего?
Если исключить тот факт, что оба дома построены из бетона, то единственный связывающий факт- это дома двух премьер-министров Израиля.
Первый, старый четырех этажный дом, без лифта, без бассейна, это дом, где на втором этаже в небольшой трехкомнатной квартире жил премьер-министр Ицхак Шамир. Скидок на налоги не просил, услуги уборки оплачивал сам.
Второй дом — дом нынешнего премьер-министра в Кейсарии. Подойти к дому нельзя — охрана не пускает. Стоимость дома — впечатляет. И этот самый дом, на оплату которого премьер попросил скидки и возврат налога.
Я понимаю, что премьер-министр любой страны не должен жить в сарае. Но просить денег у страны в то время, когда четверть населения не работает?
-
-
русские народные песни
На первом курсе мы создали свой ансамбль. Слово «группа» как-то нам не нравилось. Был свой вокально-инструментальный ансамбль и у старшекурсников, но нас туда не брали, а внимания девочек очень хотелось.
Состав ансамбля был классический. Ударные, две гитары и клавишные.
Состав ансамбля совсем не классический. Украинец, чех, болгарин и еврей, то есть я. Как и положено еврею, я вначале играл на клавишах. Со временем выяснилось два важных аспекта – болгарин оказался тоже евреем, а чех играл на клавишах лучше, чем оба еврея вместе взятые. Поэтому два еврея, один из которых прикидывался болгарином, играли на гитарах, украинец – стучал, в хорошем смысле этого слова. Хорошо стучал. А чех, со странным отчеством «Иосифович» — играл на клавишах.
Мы были молодые, вечно влюбленные, вечно голодные, слегка пьяные и до синевы выбриты. С этим была отдельная история. Когда мы только-только собрались первый раз с инструментами, завхоз актового зала на маслоэкстракционном заводе, где мы репетировали, правой рукой убирая со стола вторую пустую бутылку и левой извлекая из сумки третью, еще полную, изрек: «Настоящий музыкант должен быть всегда слегка пьян и до синевы выбрит!» Потом были какие-то объяснения, почему нужно было именно так, но бутылка была третьей, а мне было 15 лет. Я просто уже этого не помню. (далее…) -
день памяти
Я живу в Кфар-Саве с первого дня в Израиле. И свой первый День Памяти (в Израиле) в 1991-м году я, вместе с детьми, отправился в парк памяти погибших солдат, в центре Кфар-Савы.
Все было в диковинку… Сам этот необычный день, разговоры, речи, поведение людей. Многие плакали без стеснения. Кто подходил к ним и молча обнимал. Мне, постсоветскому, воспитанному на фильмах и книгах советских авторов, это все было очень необычно.
Возле некоторых могил солдат сидели их семьи. Я не очень понимал то, что они говорили. Но как-то внутри себя я чувствовал это и без слов. Но мое внимание привлекла одинокая женщина, сидевшая возле скромной солдатской могилы на складном стульчике. Кфар-Сава — город небольшой, и я сразу ее узнал — она работала в одном из городских банков. Она сидела лицом к тротуару и небольшой лейкой лила воду прямо на асфальт. В глубине своего разума я понимал, что в такой день люди способны на неадекватные поступки, но все равно было очень странно.
Тут же я заметил своего знакомого, который родился и вырос в Кфар-Саве, и, насколько мог, нежно (что было весьма непросто, учитывая мой уровень владения ивритом на тот момент), спросил, что делает эта женщина?
— понимаешь, — объяснил мне мой знакомый, — ее единственный сын погиб на войне 73-го года. Он похоронен тут… С тех пор она приходит в День Памяти и льет воду возле могилы… Ее сын в детстве любил бегать по лужам. Вот она и льет лужи возле его могилы.
Видимо, мы говорили громко. А может вокруг было слишком тихо. И эта женщина обратила на нас внимание и спросила моего знакомого, не о ней ли мы говорим? Спросила спокойно, без раздражения. И он объяснил ей, что я — "руси, оле хадаш" ("русский" новый репатриант), многое не пониманию, не знаю.
— они (русские) будут новыми до тех пор, пока на войне погибнет первый из них. «А потом они быстро станут “старыми”», —сказал она, грустно улыбнувшись краешками губ, и, сняв свои туфли, босиком пошла по луже…
-
вся правда о лжи
В общем-то, о коронавирусе уже точно известно следующее:
1. Из дома выходить нельзя, но если нужно, то можно.
2. Маски вообще не помогают, но их обязательно носить.
3. Магазины закрыты, но их открывают если нужно.
4. В больницы бесполезно с этим идти, но идти обязательно.
5. Этот вирус смертельный, но в принципе не страшный.
6. Перчатки не помогут, но они нужны.
7. Все остаются дома, но все гуляют.
8. Еды в супермаркетах полно, но её кому-то не хватает.
9. Вирус на детей не действует, но дети в зоне опасности.
10. Оборудования не хватает, но оборудования достаточно.
11. Есть много симптомов того, что ты болеешь, но можно переболеть без симптомов.
12. Чтоб не болеть, нужно тренироваться, но в спортзалы и на пробежки нельзя.
13. Лучше всего гулять на воздухе, но на воздух, особенно в парки, нельзя.
14. Полные в зоне риска, но лучше сидеть дома и жрать, чем гулять на воздухе.
15. К пожилым людям нельзя приходить, но можно приносить продукты и лекарства.
16. Больным коронавирусом нельзя выходить, но можно ходить в аптеку и магазин — разъяснил министр всех больниц и аптек.
17. Самим ходить к пожилым родственникам нельзя, зато можно заказывать им доставку, разносчики которой без масок и перчаток контактируют в день с сотней человек.
18. Каждый разжигающий панику начинает свое сообщение словами «не хочу разжигать панику, но».
19. Штрафы никак законно не обоснованы, но их выписывают.
20. Штрафы придуманы для нарушающих карантин, но можно штрафовать и тех, кто просто один вышел в парк.
19. Обещано пособие для безработных в размере 6000 век, но никто не знает, как его получить.
20. Чрезвычайное положение не объявлено, но власти ведут себя так, будто оно есть.
21. Или объявлено, но его как будто нет.
22. Домашнего ареста нет, но выходить никому нельзя.
23. На своей машине передвигаться можно, но за город выезжать нельзя
24. Вам с пожилой мамой и бабушкой встречаться нельзя, а постороннему арабу-таксисту можно.
25. Персональные данные охраняются законом, но вы должны сдать их по первому свистку программе слежки, которая хранит их в открытом виде и никак не защищена.
26. Персональные данные никем ни охраняются и кто имеет к ним доступ — непонятно.
27. Болеют только азиаты, но умерло больше всего европейцев.
28. Вирус живёт на разных поверхностях два часа, нет, четыре, нет, шесть, нет, семнадцать дней. Но ему нужна влажная среда. А, нет, уже не нужна.
@адаптировано по наши реалии из паутины летучих мышей -
О пароходах, поэтах и девушках
Часть 1
Я люблю пароходы. Кто-то любит скрипучие деревянные парусники с красивыми названиями – бригантина, каравелла… Кому-то нравятся современные яхты, с мощными моторами и парковками для вертолетов. А мне нравятся пароходы. Белые, большие, с огромными трубами и рядами круглых иллюминаторов, кричащие басом и джазом. И изучая историю некоторых пароходов, словно разматывая клубок, я очень часто открываю новые страницы в жизни уже известных мне людей. Так что пароходы не только перевозят людей и грузы – они «перевозят» память и историю. И один такой клубок, который мне отчасти удалось распутать, одна такая история, кажется мне настолько интересной, что я хочу поделиться ею с вами, мои читатели.
Началось все с романа Некода Зингера «Черновики Иерусалима». Читая роман, я обратил внимание на такие строки:
«Теодор Нетте», пароход и человек, с тремястами последними сионистами Советской России на борту, миновав Стамбул и Лимасол, достиг берегов подмандатной Британской Палестины и встал на якорь в Яффском порту на восходе солнца 9 августа 1935 года. Изумленные пассажиры спускались на берег на закорках арабских грузчиков под томные завывания муэдзинов, лившиеся из липкого изжелта-серого поднебесья. …Нищий наследник древнего рода пешком добрался до Тель-Авива, немного побродил по его парны?м улицам, поглазел на афиши Александра Вертинского, коими было увешано полукруглое здание кинематографа «Муграби», испил стакан мутной карамельной воды «газоз», полученной им в киоске у печального немецкого профессора с седыми моржовыми усами а-ля Фридрих Ницше, и понял, что больше на Холме Весны ему делать нечего».
-
Умереть от скуки в Тель-Авиве
Я читаю новости в интернете и удивляюсь. Люди жалуются на скуку. «Нечем заняться!» — это главная проблема карантина. «Умираю от скуки!»
И это при том, что у каждого есть дома интернет, мобильные телефоны и таблеты, компьютеры и компьютерные приставки, телевизоры и кабельное телевидение, а также такие технологические чудеса 21-го века как YouTube, Netflix, Amazon Prime и Apple TV. Я уже не говорю о дигитальных и аудиокнигах, домашних спортивных тренажерах, которые помогают заниматься спортом и одновременно слушать любимый роман. «Скучно!»
А ведь я еще помню те дремучие времена, когда книги были только бумажными, а музыка – на виниловых пластинках, которые звучали не более 30 минут, а потом надо было поменять сторону. В телевизоре было две программы, в киоске было две газеты, а в жизни – две правды. И динозавры ходили по улицам. Вот такой я древний. Или память у меня хорошая, к сожалению.
Я живу в Тель-Авиве! 