Море лижет пятки…  Волна за волной тепло и нежно гладят ноги. Рядом бултыхаются дети – группа туристов из России и коренные, черные. Явно уже подружились – курортное настроение бывает и у аборигенов.

Пляж заполнен людьми. Разноязычное многоголосие…  У самой воды загорают две дамы явно скандинавского происхождения. Возраст их определению не подлежит.  А у их изголовья играют в карты папы тех самых русскокричащих детей. Судя по горке пустых баночек из под пива – играют давно. Еще дальше – группа молодых американцев. Эти уже успели сгореть на солнце и сидят перемазанные кремом от загара.

А дети кричат, пытаясь уговорить пап зайти в воду. Они еще слишком малы, не понимают – русских мужиков от пива и карт не оттащить даже трактором. и дети продолжают играть с черными аборигенами.

31 градус выше ноля по Цельсию. Жарко.  Мороженное тает быстрее, чем я успеваю его развернуть. Мороженное летит в урну. Я иду по кромке песка, подставляя ноги ласковым волнам.

На этом празднике жизни я точно лишний. В изобилии обнаженных тел, среди загорающих и купающихся, я, в джинсах и кофте, с туфлями в руке, выгляжу как поп в борделе.

У детей – каникулы, у родителей – отпуск.  Курортно-санаторное настроение у всех. Летнее настроение. Белые паруса, синие волны, розовые тела…

Первое декабря. Тель-Авив.  Хорошо…если бы на работу не идти 

Великую Китайскую стену в Израиле не построить! Места нет, страна наша чуть меньше Поднебесной империи. Но Великую Синайскую отгрохать у нас вполне можно. Протяженность у нее будет поменьше, но стоимость, я вас уверяю, будет даже повыше, чем у китайской. Даже если строить ее будут китайцы.

(далее…)

Моим первым экскурсоводом по Тель-Авиву был старый фотограф  дядя Миша. Старый – и как Миша и как фотограф. Бывший одессит, ныне проживавший на улице Ха-Яркон, в ветхом доме с видом на море. Хотя, если быть совсем честным, на море в квартире дяди Миши выходила только кухня. Стол, застеленный клеенкой со следами чайника и сигарет и все остальное на расстоянии вытянутой руки – чтобы не вставать. Как там…  в детстве.

— Это тебе не Молдавия, – говорил мне дядя Миша, — в Израиле вино или дорогое или дерьмовое. И мы отправлялись в очередной бар, где в лучшем случае был Хайнекен. Ах да, тогда еще в израильских пабах было американское пиво Миллер, в золотых баночках.

(далее…)

Трудно найти израильтянина, не смотревшего фильмы «Гиват Хальфон не отвечает» или «Сабаба» из серии «Эскимо лимон». А все смотревшие помнят повара Иосефона из первого фильма или командира военной базы из второго – очень высокий и крупный актер, малоулыбчивое лицо, очень вспыльчивый типаж. Знаете, как звали этого артиста? Моше Иш Касит! Сын того самого Хецкеля, унаследовавший кафе.

(далее…)

Привет, дружище!

Ну что, едешь на работу? Один в машине, которая еле движется? Думаешь это из-за пробки? Нет!!! Ей, твоей машине, ехать тяжело. А ты, увлеченный одновременным поглощением утреннего бутерброда, бритьем и разговором по телефону с заказчиком, даже не понимаешь, почему так тяжело твоей машине.

(далее…)

Мой дом пригласил нескольких румынских рабочих с ближайшей стройки для ремонта тротуара. Работают быстро и качественно. Я их сррашиваю, не хотят ли они воды?
— От воды — ржавчина и накипь. Лучше пиво,- отвечает мне бригадир.
Однако он прав!

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Начав рассказывать о тель-авивском кафе “Касит”, я и не предполагал, что это вызовет такой интерес. И поэтому решил, что кроме истории самого кафе, я расскажу и несколько историй, легенд с ним связанных. Итак…

Февраль 1948-го года выдался в Тель-Авиве на редкость дождливым и промозглым. С моря дул холодный ветер, достающий до костей. Вечером улицы вымирают. Даже шумная и веселая Дизенгоф. Малочисленные прохожие спешат домой или просто спрятаться в тепле.

(далее…)

Сегодня утром на моих глазах произошла авария. На улице Алленби столкнулись две девушки. Одна шла пешком, вторая ехала на электросамокате. Обе на тротуаре. Обе разговаривали по телефону. Упали, сидят на попе и плачут. Обе плачут. Я подошел, они сквозь слезы продолжают говорить по телефону. Спрашиваю — вы не друг с другом говорите? Улыбнулись сквозь слезы. Потом посмотрели друг на друга и молча начали вытирать друг потекшую тушь. От помощи моей отказались.
Я дошел до светофора, а они все еще сидели на асфальте и о чем то говорили.
Такая вот катастрофа

Posted via LiveJournal app for iPhone.

Сижу в кафе — у меня небольшой перерыв между работой и учебой.
За соседним столиком сидит группа бабушек, средний возраст — 70 с большим плюсом. Говорят на смеси идиша с ивритом. Сначала я не обращаю на них внимания, но по мере того, как они смеются все громче и громче — прислушиваюсь и присматриваюсь.
В центре стола у них — коробочка конфет "Фереро Роше", ну вы знаете, такие ежики шоколадные.  И ассорти чая и кофе. Пока я скромно прислушиваюсь, одна из бабушек достает из сумки плоскую бутылку Реми Мартин и разливает по кругу. Ни одна не отказывается. Судя по блеску глаз и громкости смеха — это уже не первый "круг".
А бабушки говорят… о машинах!!!!  У одной Гольф, у второй — А3, а собрались они тут по поводу покупки еще одной из них "Альфы Ромео".
— …так она тесная внутри!
— а мне в ней не лежать!
— ну, раз ты такую купила — значит еще планы строишь!
— а зайне фелл — громко смеется та, чье лицо я не вижу. Она сидит в белой шляпе и картинно курит длиные темные сигареты. На замечание официанта о том, что здесь не курят, она ему сообщает адрес, по которому он может отправиться.
И все смеются. И бабушки и официант и посетители! И никто не обижается.
Вы знаете, я уверен, что все посетители персонал кафе глядя на них думают то же самое, что и я
ЖИЗНЬ УДАЛАСЬ!
* а зайне фелл — падшая женщина, гулящая —  идиш.
бабушки