В чем секрет счастья? Если ты
встаешь утром и идешь на работу
не потому, что должен, а потому,
что хочешь – ты счастливый человек!
Илана Гур, Артист.
Что такое интервью? Ты задаешь вопросы и получаешь на них ответы. Узнаешь ли ты лучше человека, которому задаешь вопросы? Нет! Ты слышишь ответы на свои вопросы и не более того. Что человек (я так не люблю слово «интервьюируемый») при этом на самом деле думает, зачастую так и остается неизвестным.
Готовясь к встрече с Иланой Гур, я прочитал множество статей о ней, множество интервью, и, конечно, мне было несколько не по себе. Ну хотя бы от списка тех мировых звезд журналистики, которым Илана Гур давала интервью до меня.
ИГ. Илана Гур. Доброе утро! К моему счастью, Александра (Александра Левина – искусствовед, ведущий сотрудник музея Иланы Гур) приводит сюда всех «русских», а это всегда самые замечательные люди.
ББ. Борис Брестовицкий. И к моему счастью тоже – иначе как бы я сюда еще попал. А с Александрой мы знакомы очень давно. Но мы хотели поговорить не обо мне, а о тебе?
Я только что еще раз обошел весь музей. И это далеко не первый мой визит сюда. И, должен признаться, что всегда меня приводит в восторг и изумление стена твоих фотографий с самыми разными людьми – от великих, до известных, видимо, только узкому кругу самых близких. И отсюда первый вопрос: какое определение ты поставила перед своим именем? Илана Гур – художник? Скульптор? Дизайнер? Ювелир? Общественный деятель?
ИГ. Прежде всего, я чувствую себя человеком. Я- человек, которого очень волнует окружающий мир, люди, которые меня окружают, с которыми я работаю. И здесь я хочу подчеркнуть очень важное для меня обстоятельство – я работаю 30 лет с одними и теми же людьми, с одной командой. Вот Гади (Гади Пелег – ассистент Иланы Гур – ББ) — он начинал моим помощником по работам с металлом, а сегодня в его руках все. От зеленых насаждений до управления всем зданием музея. На самом деле такое в жизни случается крайне редко, потому что большинство людей заняты сами собой. Встают утром с единственной мыслью – как прокормить себя и семью. Но не у каждого есть силы и смелость изменить что-то в своей жизни. Например, как сделал ты. Мне нравится такой подход к жизни, когда человек не боится жить.
ББ. Мы договорились говорить о тебе, а не обо мне. 😊
ИГ. Да-да, так вот. Мы живем один раз, а многие люди это не понимают или не хотят понять. Каждый проходящий день приближает тебя к не лучшему эпизоду в твоей жизни.
ББ. Ну, этого никто не может знать. Оттуда же никто не возвращался, чтобы поделиться впечатлениями. А может там лучше?
ИГ. Да, действительно. Жаль, что оттуда не возвращаются – я потеряла много дорогих и близких мне людей. Именно поэтому я всегда говорю, что каждый день должен быть использован полностью, с утра и до вечера. Каждая минута, каждая секунда.
Я не изучала искусство. И когда меня спрашивают о моем мнении о каком-либо произведении искусства, я никогда не ставлю оценки – хорошо это или плохо. Нет! Каждый делает то, что может и так, как может… К сожалению, 90 процентов людей, называющих себя артистами (Илана имеет ввиду все виды искусства – ББ), они вовсе не артисты…
ББ. Позволь мне прервать тебя? Дай, пожалуйста, твое определение – что такое искусство?
ИГ. Для меня искусство – это любая вещь, которая хорошо сделана. Это может быть стул или стол, стакан, любая вещь, которая «не скучна». Это должен быть такой стул, чтобы, садясь на него ты не думал о покупке нового. Еще раз, любая вещь, которая сделана хорошо, которая доставляет тебе удовольствие – это искусство!
ББ. Врач, например, детский врач, который лечит кашель ребенка – он тоже артист?
ИГ. Артист. Если он делает это хорошо – он артист. Я сама из семьи врачей. Моя мама, она родом из Одессы, была первой женщиной в стране, которая стала заведующим отделением в больнице.
ББ. У нас с тобой много общего – я знаю, что твой дедушка был из Молдавии. А именно там протекала и моя молодость – между Молдавией и Одессой. Но к этому мы еще вернемся. У меня к тебе столько вопросов, что я даже не представляю, как можно уложиться в те полчаса, что ты обещала меня терпеть.
ИГ. Но я же вижу, что ты хорошо подготовился.
ББ. Ну это не сложно — о тебе много пишут, да и Александра позволила мне поработать в твоей библиотеке.
ИГ. Я еще раз хочу тебе сказать, что Александра замечательный человек. К своему великому стыду, я должна признать, что израильтяне не очень любят работать. (Имеются ввиду «сабры» — коренные израильтяне, родившиеся в Израиле – ББ). Я сама израильтянка, родилась тут, но мне иногда стыдно за них. Они приходят получить зарплату. Александра приходит сюда работать! Именно работать.
Так было принято и у меня дома. Моя мама принимала роды по всей Галилее – от Верхней и до Нижней. Иногда на машине, а чаще – автобусом. С докторским саквояжем в руке разъезжала от Рош Пины и до Афулы.
Так было принято и у меня дома… все работали. И меня так научили. Этот музей я создавала сама.
Я уехала из Израиля молоденькой девчонкой. В 1957-м году. И приехала назад уже состоявшимся человеком. И, самое главное, счастливым человеком. В чем секрет счастья? Если ты встаешь утром и идешь на работу не потому, что должен, а потому, что хочешь – ты счастливый человек!
И мои друзья, мои самые близкие люди – все они делают то, что доставляет им радость.
ББ. Те работы, которые я вижу здесь, в музее, и те, что разбросаны по всему миру (а я знаю, что в музее только малая часть твоих работ), все они сделаны на волне счастья? Я знаю, что люди создают и от боли? Пишут стихи от боли, рисуют картины…
ИГ. Нет, я не творю потому, что болит. Видимо, в этом и кроется мое счастье. Обычно, я просыпаюсь утром и не планирую «создание шедевра». Я вообще стараюсь не планировать свой день. У меня есть надежные помощники, которые напоминают, контролируют. Но творчество – это не плановый процесс. И то же самое происходит в Нью-Йорке, в котором я живу часть года. Нью-Йорк больше и разнообразнее, поэтому там тем более я не составляю планов. Я даже никого не предупреждаю, что прилетаю в Нью-Йорк. Потому, что стоит предупредить и начинаются звонки со всех сторон. «Илана, ты должна встретиться с тем или с этим!» — я никому ничего не должна!
И благодаря этому, каждый мой день по-своему интересен. Когда меня спрашивают о том, где я нахожу все эти вещи (речь о личной коллекции Иланы – ББ), я отвечаю, что ничего не ищу! Вещи, равно как и идеи, сами находят меня. Находят потому, я не думаю о планах – я открыта для всего. Все случается само по себе. Вот и этот музей – я вовсе не планировала построить собственный музей. Так во всем. Я хотела определенное ювелирное украшение. Для себя хотела. И не нашла. Тогда я взяла и сделала его сама. Потом я сделала себе ту одежду, которую хотела носить. Одежда, украшения, мебель – все это начиналось с моих маленьких желаний.
На самом деле в начале жизни у меня была проблема. Я родилась дислектиком. (Дислексия — избирательное нарушение способности к овладению навыком чтения и письма при сохранении общей способности к обучению) Я всегда чувствовала, что я иная, другая. Из-за того, что не получила что-то как все, я вижу намного больше, чем другие, я вижу глубже, чем другие, я чувствую больше, чем другие. Моя мама, которую болезнь забрала у меня в самом детстве (Мама Иланы – Рахель-Рая Сапир умерла от рака, когда ей самой было всего 9 лет — ББ), часто беседовала со мной на балконе нашего дома в Тверии. «Илана, — говорила она мне, — у каждого человека должна быть специальность». И это меня тогда очень пугало. Я уже в детстве понимала, что не могу учиться, как все, не смогу получить специальность, как все. Но все-таки счастье меня сопровождало всегда. И когда учителя, врачи говорили моей маме:» Доктор Сапир, у Вас очень странная девочка!» И мама всегда отвечала:» Даже не приближайтесь к моей девочке с вашими глупостями!» Ведь тогда еще не знали, что это такое – дислексия. Это сегодня проблема более изучена, сегодня мне присылают все новые книги на эту тему, приглашают на семинары и совещания, чтобы я поделилась собственным опытом, рассказала свою историю. Чтобы рассказала о том, как я достигла того, чего я добилась.
ББ. Видимо потому, что ты не знала, куда идти, как и чего добиваться, ты достигла этого..
ИГ. Скорее всего ты прав. Я всегда шла туда, где мне было хорошо и приятно. Мой дедушка, Иосиф Сапир, да будет благословенна его память, несколько лет работал в школе искусств «Бецалель» в Иерусалиме, хотя он на самом деле был врачом из Кишинева. У меня вообще медицинская семья. Мой прадед, отец бабушки Матильды, известный врач Аарон Пориэс, написавший большую книгу о медицине, вторую, написанную врачом-евреем, после великого Моше бен Маймона, более известного как Рамбам. Так вот, дедушка был из состоятельной семьи, был очень умным и прозорливым человеком. Благодаря его прозорливости, семья вовремя уехала и спаслась от Холокоста. Он был и истинным сионистом и всегда считал, что у еврейского народа должно быть собственное государство. В Одессе он был главой «Керен Кайемет Ле-Исраэль» (Еврейский национальный Фонд – ББ), был сопредседателем российского отделения Всемирного Еврейского Конгресса. Он был сионистом в крови. Не все евреи тогда были такими. Моя мама, например, об этом и не думала. И она приехала в Палестину только потому, что ее отец – мой дед – приехал сюда. До этого она изучала медицину в Швейцарии.
Так вот, у меня все происходит вовсе не потому, что я просыпаюсь утром с желанием создать «произведение искусства». Просто мне не хватает чего-то. Не хватает – и я это создаю. Это может быть вещь, а может быть и идея.
ББ. Значит, для тебя счастье – это созидание?
ИГ. Да, ты очень коротко обозначил мой ответ.
ББ. Я читал, что твоя бабушка была известным исполнителем, играла на пианино и даже давала концерты для царской семьи. Это так?
ИГ. Да, это так. Она играла для многих царских семей Европы и в России тоже.
ББ. А ты, когда сидела с мамой на балконе своего дома в Тверии, не мечтала о том, что когда-нибудь и ты будешь представлять свое искусство президентам и царям? Я вижу тут на фотографиях с тобой и Билл Клинтон, и Михаил Горбачев, и многие другие. Вся ООН тут у тебя на стене?
ИГ. Ну что тебе сказать? (тут Илана смеется). На следующей неделе я приглашена в Польшу, чтобы подарить свою работу Дональду Трампу. Директор Музея Еврейской Истории в Варшаве Дариус Стола пригласил меня на встречу с Дональдом Трампом. Будет еще одна фотография на этой стене. Кстати, я отношусь к Трампу с огромным уважением и считаю, что если кто-то и может навести тут порядок, то только такой человек, как Дональд Трамп. (Интервью записывалось до официального признания американской администрацией Иерусалима столицей Израиля, но встреча в польском музее так и не состоялась по независимым от Иланы причинам – ББ).
ББ. Среди всех многочисленных фотографий «великих мира сего» одна особенно привлекла мое внимание. Это фотография, на которой Ицхак Шамир и Ицхак Рабин, два непримиримых политических соперника, сидят за одним столом с улыбкой. И подпись под снимком гласит, что только за этим столом они могут примириться.
ИГ. Да, у этой фотографии есть предыстория. Лея Рабин, супруга покойного премьера, была очень особенной женщиной. Она очень любила подарки, особенно от художников и скульпторов, хотя сама никогда не помогала представителям искусства. Так же, как и нынешняя «первая леди», вот только Лея как человек была намного сильнее. Она принадлежала к тому поколению, которое и создало и спасло эту страну. И была действительно очень сильной и очень прямолинейной женщиной и за это я ее очень уважаю. Если бы не Лея, Ицхак Рабин вряд ли бы стал главой правительства. Сам Ицхак был человеком очень теплым, очень тонким.
ББ. Согласен, что без Леи Рабин бы не стал премьером, но из-за Леи он и вынужден был уйти с этого поста в первый раз.
ИГ. Да, это история с забытой суммой в несколько тысяч долларов… Так вот. Эту фотографию Лея сделала специально для меня у себя дома. Этот столик я сделала специально для офиса Ицхака Рабина, а Лея забрала его домой и послала мне фотографию, чтобы показать, что она нашла для столика более подходящее место. Они были странной, но крепкой парой. Его я очень любила, а ее терпела. Но они – пара, и их невозможно было воспринимать по отдельности. Ицхак был в том числе и одной из причин моего возвращения из Нью-Йорка.
Когда я вернулась, один из моих близких друзей, один из тех, кто ушел туда, откуда не возвращаются, показал мне это здание и сказал: «Илана, ты должна купить этот дом!» А здание это к тому времени продавалось уже 12 лет. Я посмотрела и ответила другу, что я никому ничего не должна, но что-то в душу запало. Здание это было вовсе не таким, каким ты его видишь сегодня. Целой была только фасадная часть. Само здание принадлежало очень известному тогда предпринимателю, который по случайному совпадению был соседом моих родителей еще в Хайфе. Это был очень умный человек – Эфраим Илин. Он был не только бизнесменом, но и коллекционером произведений искусства. Узнав о том, что интересуюсь этим зданием, он встретился со мной и сказал: «Илана, будь умной. Ты – творец, и тебе нужен дом, в котором будут «жить» твои творения, твои вещи.» Эфраим был особенным человеком. Богат, но заработал все сам. Жесткий, жесткий бизнесмен, жесткий человек. Даже как отец он был очень жесткий У него было двое детей, и у обоих жизнь не сложилась. Но он умел добиваться всего, чего хотел. И добивался. От партнеров по бизнесу. Даже от правительства. Эфраим сказал мне тогда – где ты еще найдешь дом с таким потрясающим видом, дом, в котором сможешь жить и ты, и твоя работа, и твои вещи. И я послушалась. И купила. И не жалею, как ты видишь.
ББ. Когда ты покупала этот дом, ты знала что-то о его истории? О тех, кто тут жил 50, 100 лет назад, о тех, кому этот дом принадлежал?
ИГ. Нет! Я покупала дом, а не историю. Я ничего не знала, и покупала потому, что мой близкий друг, о котором я уже упомянула, Хорас Рехтер, настоятельно советовал мне купить этот дом. Рехтер был тем самым человеком, который ввел меня в мир искусства. Американец русского происхождения, гомосексуал, богач, коллекционер, человек, умевший жить. Человек, который несмотря на тяжелое детство, смог создать себя и создал себя добрым и любознательным. Он очень любил искусство и помогал всем, кто хотел творить. В том числе и мне. Он познакомил меня со многими израильскими художниками. И он тогда сказал: «Илана, я вижу тебя в этом доме. Вижу тебя счастливой и вижу тебя, принимающей в этом доме многих других художников!»
Слово «счастье» — очень непонятное слово. Ведь счастье ищут все. И то, что делает счастливым тебя, не обязательно сделает счастливым меня. А то, что делает счастливым меня, не сделает счастливой Александру. Но, тем не менее, он оказался прав. Он оказался прав в самом начале нашего знакомства, когда привлек меня. И оказался прав тут в Израиле. Я действительно преуспела. Там, в Нью-Йорке у меня были многочисленные выставочные залы мебели, которую я создавала. 21 выставочный зал. И тут я тоже преуспела, как ты видишь. Преуспела настолько, что действительно могу помогать тем, кто только начинает свой путь. Теперь я работаю тут. Деньги действительно приносят мои работы в Нью-Йорке. Этот музей доходов не дает, только убытки. Но меня это не волнует. Это делает меня счастливой. Мой сын, знакомясь с каждым моим новым пополнением в коллекции, смеется: «мама, ты же не заберешь это с собой!» (на тот свет – ББ).
Так что искусство это счастье. И еще – удача. Как и в жизни, в творчестве тоже должно повезти. Я помню многих своих ровесниц, которые были умницами, красавицами, настоящими «бомбами» («бомба» — так на иврите называют женщину потрясающей красоты, даже не имея ввиду сексуальный оттенок — ББ). Но они и сегодня не устроены, не замужем. И ты знаешь, почему? Потому, что они всегда считали, что достойны лучшего. «Почему этот, если я могу получить другого?» Молодость…. Это приятно, красиво. И наивно. И как раз те, что не очень «сверкали» своей красотой, нашли себе подходящую пару. Подходящую по всем показателям – и по духовным и по нравственным.
ББ. Например, Лея Рабин?
ИГ. Точно! Она его женила на себе. Он сам мне рассказывал, смеясь, что это Лея за ним ухаживала. Она была сильнее его характером и добилась того, чего хотела. Та же история и с Ариком Шароном и Лили. Я очень любила и Арика и Лили. Лили была намного теплее и сердечнее, чем Лея Рабин. А Арик, несмотря на то, что как солдат он был бесстрашен и несокрушим, с женщинами был мягок. Он женился на сестре Лили – Маргалит. Но после смерти Маргалит Лили не отпустила его. И они действительно любили друг друга. Очень любили. Я это видела сама, чтобы не говорили злые языки. Так что, кроме счастья нужно и везение, удача.
ББ. Илана, ты вообще веришь в судьбу, пророчества, знаки зодиака? (на иврите знаки зодиака называются знаками счастья – ББ)
ИГ. Нет! Абсолютно нет!
ББ. То есть тот факт, что твой дом-музей находится на улице Созвездия Льва (на иврите – на улице Знака Счастья Льва, хотя официальный адрес музей – улица Созвездия Рыб, 4 — ББ) не оказывает на тебя никакого влияния?
ИГ. Ни капельки.
ББ. А во что же ты веришь?
ИГ. В себя!
ББ. То есть для тебя Бог – это ты сама?
ИГ. Интересная мысль. Но нет. Я верю только в себя и все. Я попробую объяснить. Ты же представляешь себе, что, наверно, 90 процентов населения планеты живут не очень счастливо. И лишь один процент могут жить, как живу я. Делают то, что хотят, когда хотят и как хотят. Но и я не всегда так жила. У меня было не простое детство. Я осталась без мамы, когда мне было всего 9 лет. Меня вырастила горничная-арабка. Но мою маму знали все. Давида Бен-Гуриона я встречала много раз еще ребенком. Хана Ровина бывала у нас дома. Все те люди, которые построили государство Израиль, бывали у нас дома. Но когда мама умерла, никто из этих людей, которые чувствовали себя у нас дома, как в своем собственном доме, не задался вопросом: «А что теперь будет с этой девочкой?» Ни один. У меня был брат (Дани Гур, в последствии выдающийся кардиохирург – ББ), который стал выдающимся в том, что он делает. Но мы росли сами. У нас не было в то время человека, на кого мы могли опереться. К которому могли бы обратиться в сложную минуту. Не было. И тогда, ребенком, я поняла, что человек в этой жизни – один. И надеяться он должен только на себя. И верить только в себя. Я уже тогда понимала, что счастье – это личное дело каждого. Мой папа в это время уехал в Соединенные Штаты. Оттуда он уехал на Филиппины и там работал 8 лет. Он был гениальным инженером и занимался установками по опреснению воды. Но при всей своей гениальности, он не знал, что делать с детьми. Поэтому мы с братом росли практически сами, предоставленные сами себе. И пришлось учиться жить самим. Это когда ты богат – весь мир крутится вокруг тебя. А когда у тебя ничего нет – ты один!
ББ. Позволь задать тебе некорректный вопрос? Я желаю тебе жить до 120-ти лет, но, к сожалению, мы знаем, что осталось меньше, чем прожито. Что хорошего ты видишь в том, что осталось?
ИГ. Я не вижу в оставшихся годах ничего хорошего.
ББ. Нет ничего хорошего в предстоящих годах?
ИГ. Нет! Я скажу тебе, что я вижу сегодня. Наше сегодняшнее правительство не заботится о стране, о народе. Их волнуют только собственные интересы…
ББ. Но ведь так было всегда?
ИГ. Не так, как сегодня. Бен-Гурион заботился о собственных интересах? Бегин заботился о собственных интересах? Их интересовало только еврейское государство. Мой дед хотел только одного – еврейское государство! А посмотри, что происходит сегодня? Никого ничего не волнует. Все обещают и обманывают. Где можно – украдут. Именно поэтому я очень надеюсь на Дональда Трампа. Я верю ему. Прежде всего, он человек дела. Посмотри на его «рекорд» (прожитую жизнь — ББ). Он создавал с ноля и не раз огромную империю и руководил ею умело и толково. Это тебе не малоизвестный юрист (тут Илана позволила себе эпитет, который я, по соображениям политкорректности пропускаю, но все и так догадываются – ББ), которому доверили самое сильное государство в мире. И что он сделал за все годы своего правления?
ББ. По большому счету – ничего!
ИГ. Вот именно – ни-че-го! Я иногда спорю со своими подругами – что это человек сделал важного для своей страны за 8 лет? Что полезного для страны сделала госпожа Клинтон, кроме того, что украла 150 миллионов долларов? Сейчас, когда президентом США стал Дональд Трамп, госпожа Клинтон каждое утро появляется то там, то тут на телевизионных экранах и обвиняет весь мир в том, что народ избрал не ее. Моя близкая подруга, коллекционирующая мои работы, Донна Каран, позвонила мне некоторое время назад и пригласила в Нью-Йорк. «Я организую вечер поддержки госпожи Клинтон, приезжай!» — сказала она мне.
— Немедленно вычеркни меня из списка гостей, — ответила я ей.
Есть люди, достойные уважения, достойные нашей поддержки. Госпожа Клинтон – не из их числа.
Ты знаешь – я плохо вижу. Совсем плохо. Но вот что…. Был у меня друг, очень близкий мне друг – Шимон Перес. Человек, достойный всяческих похвал и уважения. Он не учился в университете, но при этом был необычайно образован, эрудирован и интеллигентен. И все – из книг. Он очень любил читать. Я, к сожалению, не могу читать. Поэтому я всегда любила и уважала людей, знающих больше меня. И всегда стремилась, чтобы именно такие люди меня окружали. Все, что ты рассказывал мне, я помню. Но если мне придется читать то, что ты написал – я очень быстро теряю к этому интерес. Так что я все еще та маленькая девочка, которая любит, чтобы ей рассказывали истории. Только так я запоминаю.
Так вот, Шимон Перес видел мир иначе. Как то он сказал мне, что все, что происходит сегодня, все эти убийства, теракты, которые так широко обсуждаются в средствах массовой информации – это временное явление. Сегодня газеты и телевидение «кормят» этим людей, которые не хотят думать. Но это пройдет. И придет другое время, лучшее. Он всегда верил в то, что наш мир лучше, чем его показывают газеты и телевидение. Он верил, а я – нет!
ББ. Я всегда с огромным уважением относился к Шимону Пересу. Но, безусловно, ты знала его ближе, чем я. Его автобиографическая книга называется «Праща Давида». Если Шимон – это Давид, то кто его Голиаф? Против кого он воевал?
ИГ. Против Рабина. Он был намного умнее Рабина, при всем моем к нему (Рабину) уважении. Но Пересу было нелегко. Еще и потому, что он не израильтянин по рождению. Он родился не в Палестине. (Шимон Перес родился в местечке Вишнево Минской области – ББ). А израильтяне очень самодостаточны. И им тяжело было принять его – он не родился тут, он не служил в армии. Но по уму ему не было равных. Я очень близко знала обоих – и Шимона и Ицхака. Очень хорошо знала. Но Шимон был очень особенным человеком. Только когда он стал президентом, люди приняли его, оценили его вклад, его заслуги. Но для израильтян он всегда был «underdog» (аутсайдер – ББ). Израильтяне – непростые люди…. Ты знаешь – у нас есть гениальные люди. Это «соль земли», те, что двигают вперед нашу страну. Но им тяжело. Система их не принимает и многие вынуждены уезжать. В Сан-Франциско если появляется новый изобретатель – это, скорее всего, израильтянин. Но на смену нам пришло новое поколение. Они – другие. Но и Шимон Перес был другим. Он всегда был очень оптимистичен. Рабин не был оптимистом. И в этом была их вечная борьба. Рабина любили. Красавец, офицер, герой. Даже не говори, что это не так. И Шимону всегда приходилось с ним воевать. Но вместе, вместе это был очень сильный дуэт. И за каждым из них стояла очень сильная женщина.
ББ. Мы с тобой уже вспоминали Михаила Горбачева. Я знаю, что ты даже летала в Москву, на открытие Дома Горбачева. Какой он человек?
ИГ. Мое знакомство с Горбачевым состоялось благодаря еще одной замечательной женщине, которой сегодня с нами уже нет. Гита Шеровер. Они приехала в Палестину, очень молодая, очень красивая. Жила в кибуце, была добровольцем в британской армии. После войны она работала в Сохнуте. Она построила иерусалимский театр, «Бейт Габриэль», и еще многое другое. Гита была моей хорошей подругой и поддержала меня, когда я открыла этот музей. Она хороша знала, как я живу в Нью-Йорке. Там жить легче, чем тут. Легче, но если честно, мне там скучно. Тут я работаю, а там – просто живу. Так вот, Гита пожертвовала в фонд Горбачева 1000 000 долларов. Для строительства «Дома Мира». Я встречалась с Михаилом Горбачевым несколько раз на приемах дома у Гиты, и во время одной из встреч, он пригласил меня посетить его «дом Мира». Мы летели все вместе – Гита, я с Ленни (Леонард Ловенгрув – муж Иланы Гур) и Шимон Перес. Это была короткая поездка в Москву, всего на пару дней, только на открытие. Я хорошо помню, какая красивая у него дочь. С его женой я не успела познакомиться, но дочь – не отвести глаза. Она работает вместе с ним. Во время той встречи она очень много времени провела с нами.
ББ. О Горбачеве сегодня рассказывают самые разные истории. Я понимаю, что у тебя не было возможности долго с ним беседовать. Но все таки, как художник – ты же видишь людей иначе, глубже. Какой, по-твоему, человек Михаил Горбачев?
ИГ. Я скажу тебе правду. Еще ребенком, будучи маленькой девочкой, я могла бросить на человека взгляд, и сразу понять, почувствовать – кто он. Может, даже не понять, почувствовать, кто «настоящий», а кто – «фейк». Но с Горбачевым у меня это не получилось. Наверно потому, что мы с ним практически не говорили «тет-а-тет». А при людях он закрывается.
Но меня всегда больше интересовал нынешний президент России – Путин. Я встречалась с ним. Мы сидели с ним рядом на ужине у Шимона Переса. И я не могла отвести от него глаз. Он холодный, как айсберг. Его глаза не моргают, как стеклянные. Ничего не выражают. Он почти ничего не говорит. Шимон представил меня ему, рассказал, кто я и чем занимаюсь. Рассказал и о моей международной деятельности. Но Путин ничего не отразил. Я вообще его не чувствовала. Очень сильный человек, наверно, это самый сильный человек в мире. Очень богатый человек – это понимаешь по его поведению. Его взгляд… так смотрят хладнокровные убийцы. Но с такими людьми всегда очень тяжело. У них не лицо – это маска. Они не хотят, чтобы ты понимал, что за маской.
Я живу в Тель-Авиве! 
Оставить комментарий