… на всех хватит!

Преамбула
Начинающий лабух* спрашивает опытного:
— Сансаныч, а что нельзя играть на похоронах?
— ну эту…  "позови меня с собой!"
— а что нельзя играть на свадьбах?
— "я свободен!"

Лет сорок назад…   многих из читающих еще даже не было на этом свете, так вот, лет сорок назад был и я лабухом.  Играл я в очень самодеятельном ансамбле. Настолько самодеятельном, что даже названия у нас не было.   Играли мы в основном на свадьбах и проводах, и иногда — на похоронах. Именно последний вид деятельности мне нравился меньше всего.  Нет, не потому, что приходилось играть на кладбище или мертвым — это меня меньше всего беспокоило.  В нашем ансамбле я играл на бас-гитаре и, очень редко, на аккордеоне.   Брать свой перламутрово-синий Вельмейстер на улицу мне не хотелось, а играть на басу без усилителей (электричества) невозможно.  Вот и приходилось мне играть на литаврах. Слово очень красивое, но литавры — это обычные медные тарелки. И в силу человеческой психологии, именно на на них и на того, кто на них играет, чаще всего и обращают внимание. Сверкают, звенят….
Что-то я отвлекся…  Возле самого большого городского кладбища была небольшая заводская столовая. Какой-то бетонный или цементный завод, я уже и не помню.   Часто сразу после похорон скорбящие шли именно туда, чтобы окончательно проститься с трезвостью покойным.  Там водку наливали в большие аллюминевые чайники с остатками утреннего чая и потом разливали в высокие граненные стаканы.  Один такой чайник обязательно отправлялся персоналу столовой, чтобы "не возникали". Музыкантам накрывали отдельный столик, меню которого зависило от времени года.  Молдавия — это, конечно, теплая республика, но при минус 5 играть на трубе или на баяне совсем не просто.  А при плюс 35 не намного легче.
В этой же столовой собирались и свободные музыканты.  Собирались в надежде на то, что в каком-то коллективе "заболеет" один из участников и его, свободного, пригласят подменить. Такие моменты случались довольно часто, и очень часто трубачам приходилось барабанить, а барабанщикам — играть на трубах. Хороший музыкант после стакана водки мог играть на любом инструменте.

И вот подобная ситуация случилась и в нашем безымянном коллективе.  Барабанщик Юра не пришел на похороны, хотя уже все было договорено, и аванс давно пропит-проеден. И в той самой столовой, которую лабухи называли между собой "Последний шанс", мы "подобрали" другого барабанщика, который обычно стучал в коллективе конкурентов.
Свою роль он исполнил безупречно, благо на похоронах, в отличие от свадеб, репертуар у всех одинаковый и не слишком разнообразный.
По окончании "процесса" мы сели за столик в столовой, разлили из чайника водку цвета чая, выпили за упокой, и за доход, и за процветание,  и я спросил старшего музыканта нашего коллектива — Колю:
— Коля, а зачем ты его позвал? Он же конкурент?
— Понимаешь, Рыжик*, люди всегда будут умирать и жениться.  И всегда будут делать это под музыку. Поэтому работы у нас всегда будет достаточно.
Потом он сам налил себе из чайника, выпил и продолжил:
— у профессионала, чем бы он не занимался, есть только один-единственный конкурент — его лень! Пока ты стараешься, пока ты хороший и стремишься быть лучшим — у тебя будет работа. И не важно, лаурет чего ты и артист кого ты….  Люди смотрят на тебя, а не на твои корочки, люди слушают твою музыку, а не то, что о тебе говорят "начальники"…    Играй и не думай о конкурентах — думай о людях, которым ты играешь.
Музыкантом я так и не стал, хотя гитара до сих пор в углу стоит и я даже ее периодически подстраиваю.

лабух — музыкант ресторанного или "похоронного" коллектива
Рыжик — вам трудно поверить сегодня, но сорок лет назад я был рыжий и конопатый