В 1982-м отслужив в рядах доблестной Советской Армии, я вернулся домой в звании гвардии старшего сержанта запаса. Живой и даже почти здоровый. Я поступил в институт, работал, женился… короче — как все. Как все я верил в светлое будущее коммунизма, исправно платил комсомольские взносы, даже был комсоргом на заводе.
Но вот как-то друзья рассказали мне по большому секрету, что в нашем городе появилась очень необычная женщина — Ида Нудель. В наших беседах стали появляться слова «сионист», «отказник» и многие другие из «этого» лексикона. В моем доме жила семья отказников с которыми я был в дружеских отношениях, и в конце концов я уговорил их познакомить меня с Идой. Поздно вечером меня привели к маленькому дому в не самом благополучном районе нашего города. Должен признать, эта женщина умееть поражать. И меня она поразила смелостью своих суждений. Она рассказывала нам, обалванненым советской пропагандой, про сионизм и про Израиль. Мы знали, что эти встречи могут плохо кончиться и для меня и для моих друзей, но, почему то, вовсе не боялись КГБшников. Ида давала нам читать интересные книги, напечатанные белым по синему. Так я прочитал «Эксодус» и про операцию в Уганде, про мюнхенскую олимпиаду. А иногда, плотно закрыв окна и двери, мы включали видавший виды «ВЭФ-12» и слушали далекий «Коль Исраель» — так я впервые услышал иврит, язык, на котором сегодня говорю, читаю, и даже думаю. Но Ида мне сказала, что, оказывается, язык этот мне знаком давно. Что идиш, который звучит в моей семье с самого моего рождения, только похож на немецкий, а в основе его тоже иврит. И что моя самая любимая мелодия «Хава Нагила» тоже звучит на иврите. И через несколько месяцев, когда я поздним вечером уходил от нее, после долгих разговоров, она вложила мне в руку небольшой конверт и сказала:»Это тебе… подарок из Израиля». Отойдя подальше от дома Иды я распаковал пакет и обнаружил там магнитофонную кассету, надписи на которой были сделаны на иврите. Я впервые держал в своих руках предмет, имеющий реальную связь с Израилем, со страной, уже ставшей моей мечтой и моей целью.(Должен объяснить, что в силу ряда причин мои родители не поддерживали прямую связь с родственниками в Израиле, да и небыло у нас тут близких родственников)
Наверное, никогда до этого я не бегал так быстро. Примчавшись домой, я сразу вставил кассету в магнитофон и… и эта кассета изменила многое в моей жизни. На кассете, на обеих ее сторонах (вы помните еще этот анахронизм — компакт-кассеты?) звучала всего одна песня. Только «Хава Нагила»! Ее пели сестры Берри и Аарон Лебедев, Александрович и Поль Робсон, Дин Рид и Том Джонс, Рафаэль, Гарри Белафонте и Далида, какой-то не знакомый мне цыганский оркестр и некоторые другие исполнители.
С тех прошло много лет… Но «Хава нагила» навсегда осталась для меня гимном евреев, символом не увядающего оптимизма еврейского народа.
Рассказывать полную историю создания этой песни бессмысленно — все и так уже знают. Знают, что в 1915 году молодой музыкант из Латвии Цви Идельсон, попутешествовав по миру, в конце концов приехал в Иерусалим. И тут он занялся созданием еврейского оркестра и параллельно — изучением еврейской музыки. Так, в процессе знакомства с различными еврейскими музыкальными произведениями, ему попался нигун (мелодия) садигурских хасидов. Надо сказать, что Садигура (Садгора) — это пригород закарпатского города Черновцы. Там всегда жили хасиды и музыка этих хасидов перекликалась с музыкой населяющих этот край молдован, цыган и украинцев. Видимо поэтому Идельсону, привыкшему к несколько иной музыке прибалтийский хасидов, так понравилась эта мелодия. Он сделал для нее новую аранжировку для оркестра, придумал слова и, как мне рассказывали, во время концерта, данного в честь генерала Алленби, по случаю освобождения Иерусалима от турков, впервые прозвучала «Хава Нагила. Сегодня я слышу другие версии, и что песня впервые прозвучала год спустя, в 1918 году. И что слова были написаны не Цви Идельсоном, а его учеником и помощником Моше Натанзоном. Возможно.. спорить не буду.
В начале 60-х годов дочери Идельсона обратились в комиссию по защите авторских прав, требуя выплаты отчислений за эту песню. Комиссия исследовала историю песни и подтвердила авторские права на слова и нынешний вариант мелодии. Вырученные деньги наследницы отдали Институту еврейской музыки в Иерусалиме, увековечив таким образом память отца.
Сегодня можно запросто найти в интернете эту песню в самых различных исполнениях — от Иосифа Кобзона и Балаган Лимитед, до немецких Scooter и японских «Комача«. Не буду навязывать свое мнение никому, но мне больше нравится сердечное исполнение сестер Берри.
Я живу в Тель-Авиве! 
Оставить комментарий